Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

– Как вышло, что в деревне всего один дом обитаемый? – пробормотал Виталий, но Вовчик его не услышал.

Он выбрался из салона машины, открыл заднюю дверцу и вытащил свой непомерно большой рюкзак. Виталий глазом моргнуть не успел, как парень подошел к калитке, открыл ее и зашагал по дорожке к дому, на ходу окликая хозяев.

Дверь открылась.

Прежде чем кто-то показался, у Виталия в голове сверкнуло: «Не надо туда ходить!» Развернуться и рвануть обратно, пока не стало слишком поздно, вот что нужно сделать! Не оставаться в покинутой людьми деревне, где по какой-то причине обитает лишь один житель. Виталий не понимал, откуда взялись эти мысли, что стало причиной тягучего страха, который обуял его, заструился холодом по жилам.

Он хотел позвать Вовчика, но не успел: тот уже скрылся за открывшейся дверью, а вместо него на пороге возникла женщина, одетая в светлое платье и вязаную кофту. Виталий хорошо видел ее, она была статная, крепкая, молодая еще – не старше пятидесяти, с гладко зачесанными назад темными волосами и улыбкой на круглом приятном лице.

Женщина махнула рукой, то ли приветствуя Виталия, то ли подзывая его, и он почувствовал себя глупо: кого испугался? Этой милой женщины?

– Вечер добрый, – радушно сказала она, глядя на приближающегося Виталия. – Друг ваш в доме, а вы что-то медлите.

Спустя примерно полчаса Виталий и Вовчик сидели за столом, а хозяйка хлопотала возле них. Звали ее Анной, она в самом деле жила тут одна. По словам Анны, соседи перебрались в город, а она решила остаться. Готовила в печи, электричества с той поры, как люди отсюда уехали, не было, но это ничего, и при свечах люди жили в былые времена, не жаловались.

Они втроем сидели в большой комнате, которая служила одновременно столовой и гостиной. Из нее можно было попасть еще в две комнаты. Двери туда были закрыты, но Анна пояснила, что в одной спит она, а в другой смогут расположиться гости. Деньги за постой она брать отказалась: как можно? Важно ведь помогать друг другу.

Все в Анне было хорошо: доброжелательные слова, приятная внешность, хлебосольство, готовность помочь, но… Виталий чувствовал: ему все больше становится не по себе. Хотя очевидных причин тому не было, вон и Вовчик ничего не чувствует, весело болтает с Анной, уписывает за обе щеки предложенное угощение.

– А вы отчего же не кушаете? – спросила женщина. – Все свое, свежее!

Она не впервые предлагала ему еду, но чем настойчивее делала это, тем меньше Виталию хотелось есть. Он жевал кусочек свежеиспеченного домашнего хлеба (действительно очень вкусного и ароматного), но больше ничего пробовать не стал. Хотя стол ломился от еды и питья: наваристый суп, картошка, хрусткие соленые огурцы, огромные куски мяса в большой плоской тарелке, кисель и молоко, а в высоком кувшине – ягодный морс.

– Как же вы в город ездите? – неожиданно спросил Виталий.

Хозяйка умолкла на полуслове, быстро глянула на него из-за плеча.