Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

А я остановился, не мог пересечь невидимую границу поселения. Бабушкины слова вспоминались, что-то будто не пускало меня, страх железной лапой держал за сердце.

Мертвая тишина, черные провалы окон… Места, оставленные людьми, всегда выглядят печально и жутковато, но это было нечто совсем иное. Очевидно, что тут никого нет, но вместе с тем я кожей, нутром чувствовал: кто-то все-таки есть! Тот, кто хочет забрать нас, сожрать, не выпустить из проклятой деревни. У меня было явственное ощущение: за мной следят.

Следят и… запоминают!

– Митяй! – окликнул я друга, который уехал довольно далеко.

Он остановился, весело посмотрел на меня.

– Давай-ка назад!

– Струсил, да? Нету же никого и ничего! Обычные развалины!

– Как хочешь, я уезжаю.

Мне теперь и правда было плевать, что он обо мне подумает. Вообще не стоило сюда соваться. Саня правильно поступил, отказавшись.

Видимо, решительность моего тона возымела действие. Митяй поколебался немного и развернул велосипед в обратную сторону. Нахохлившиеся дома глядели ему вслед пустыми глазницами окон.

Митяю оставалось проехать всего три дома, когда он повернул голову и посмотрел направо, а потом резко притормозил.

– Да что еще? – нервно крикнул я. – Чего ты встал?

– Хочу сувенир на память взять! – отозвался Митяй. – В проклятой деревне побывал, а уйду с пустыми руками?

Он спрыгнул с велосипеда и направился в сторону ближайшего дома.

– Ты совсем спятил? – возмутился я.

– Не кипятись. – Митяй ухмыльнулся и скрылся из виду.

Судя по звукам, он пытался открыть дверь, и вскоре ему удалось. Стало тихо. Я не знал, что делать: оставаться ждать? Уехать, пускай сам разбирается? Или за ним сходить?

Пока думал-гадал, опять раздался скрип двери, а через мгновение Митяй вышел из дому. Живой и здоровый, улыбающийся. У меня от сердца отлегло, даже подумалось: может, напрасно про эту деревню болтают, а я поверил, еще и напридумывал себе страшилок? Обычное заброшенное поселение, только и всего.

Митяй подъехал ко мне.

– Смотри, зайчишка-трусишка! – Он вскинул руку, и у него на запястье блеснули часы. – Циферблат треснул, они не ходят, но сам факт!

– Не надо было там ничего брать, – вырвалось у меня.

– Это с кладбища ничего нельзя приносить. А тут просто дома и все.

– Ты где их нашел?

– На столе лежали. Как будто меня ждали!

Последние его слова мне не понравились, как и то, что он взял вещь из того дома, но я не стал на этом зацикливаться. Мы поехали к озеру, оставив деревню позади. Удаляясь от нее все дальше, я ощущал, что мне становится легче. Солнце сразу засияло ярче, все вокруг ожило. Я вновь осознал, насколько гнетущей была атмосфера возле деревни, и, по-прежнему не понимая природы этого явления, решил не задумываться на эту тему.

Мы провели отличный день у озера. Накупались, рыбы наловили. Когда расходились по домам, пообещали друг другу, что завтра увидимся; еще раз уговорились никому не рассказывать про поход к озеру.

Однако встретиться не получилось: бабушка велела заняться прополкой огорода: день выдался пасмурный, похолодало. Купаться не пойдешь, а вот в огороде поработать – самое то.

Ближе к вечеру пришел Саня. Сказал, что заходил к Митяю (они в соседних домах жили, я-то подальше), но его тетка заявила, дескать, приболел Митяй. Что ж, бывает. Мы и значения не придали.

Потом были суббота и воскресенье, приехали мои родители, так что своих друзей я не видел еще пару дней. В следующий раз мы встретились только в понедельник.

Утром за мной зашел хмурый Саня, позвал к Митяю.

– Куда он пропал, не пойму. Вообще, по-моему, на улицу не выходит, – сказал Саня.

Открыв калитку, мы вошли во двор, приблизились к дому, постучали. Стали ждать, когда Митяй откроет.

Спустя некоторое время послышались шаги, дрожащий голос спросил:

– Кто?

Я сразу и не понял, что это голос моего друга.

– Мы, открывай, – сказал Саня.

Ключ загремел в замке, скрипнула задвижка. Я припомнить не мог, чтобы кто-то в деревне закрывался на все замки, чаще люди забывали запереть двери.

Наконец наш друг показался в дверном проеме, и мы оба ахнули, не сдержавшись. Митяй, балагур и заводила, с губ которого всегда готова была сорваться шутка, выглядел ужасно: лицо осунулось и похудело, веснушки выцвели, а нос заострился.

– Ты еще болеешь? – хором спросили мы.

Митяй посторонился, пуская нас в дом, и ничего не ответил.

– Что случилось? – спросил я, проходя в комнату Митяя вслед за ним и Саней.