Огня для мисс Уокер! [СИ]

— Он не боится действовать нестандартно, — ответил мистер Филипс. — Не сворачивает на полпути. К тому же он никогда не обращался ко мне за профессиональной помощью. И не потому, что наплевательски относится к своему здоровью. Напротив! По нему видно, что в этом просто нет нужды. Хотя если вы убедите его явиться на профилактический осмотр, лишним не будет.

— Я постараюсь, — заверила его миссис Пампкин.

— Итак, где ваша Джейн? — спросил он, заходя в полицейский участок.

Миссис Пампкин указала на распахнутую дверь в гостиную.

Мистер Филипс прошел вперед и остановился в дверном проеме.

— Ей уже лучше, — сказал он, обернувшись к миссис Пампкин.

— Правда? — обрадовалась она. — Как же вы так сразу определили?

— Очень просто, — ответил доктор. — Она ушла.

Миссис Пампкин выглянула из-за его плеча и ахнула, увидев и разбитые чашки, и пролитый чай.

— Это из моего свадебного сервиза! — расстроилась она. — Ох, мистер Филипс, мне так жаль, что я напрасно оторвала вас... от дел.

— Ничего, — скупо ответил он. — Я уже закончил.

***

Миссис Олдброк сорвала розу и теперь методично обрывала лепесток за лепестком. Они падали на стриженую траву, как крупные капли крови, и Томас не выдержал.

— Хватит! — потребовал он.

Сильвия лишь выразительно изогнула бровь и сорвала следующий бутон.

— Не смей повышать голос в моем присутствии, — отчеканила она.

— А то что?

— Укушу, — без особой злобы сказала она.

Томас лишь фыркнул и сгреб рассыпанные лепестки граблями.

— Признайте, вам нравится меня бесить, — проворчал он.

— Ты забываешься, — холодно ответила она. — Ты лишь мелкий жучок под моими ногами. Вошь, что считает себя достойной лишь потому, что живет на высокородном человеке.

— Я думал, у волков блохи...

Миссис Олдброк сорвала очередную розу и, смяв ее в кулаке, швырнула под ноги Томасу.

— Отпустите меня, — попросил он. — Вам ведь не нужна моя служба. И я вам не нужен.

— У тебя был шанс освободиться, — ответила она, и ее голос дрогнул. — Мой сын погиб, а ты не сделал ничего...

— Я не знал. Не слышал.

— Не видел, не чуял, — отмахнулась она. — Как будто тебе натерли порог куриной кровью.

— Я скорблю о Максимилиане вместе с вами.

— Ты не любил его.

— Не любил, — не стал спорить Томас. — Он был вредным мальчишкой и часто мне досаждал. Шрам на моем лице – от его лапы. Но я был бы просто счастлив спасти его и тем самым отдать долг.

— Вот именно. Долг, — напомнила Сильвия и подошла к следующему кусту. — Так что не заводи свою шарманку.

— Но это так несправедливо! — воскликнул он. — Почему я должен расплачиваться за долги отца?

— Пра-пра-пра... — Сильвия взмахнула рукой, и оборванные лепестки роз осыпали садовника с головы до ног. Один застрял во всклокоченной бороде, и Томас сдул его. — Не нами то заведено, не нам и судить.

— Я ведь пытался уйти от вас, — признался Томас, опираясь о грабли. — Один раз доехал аж до Шелстоуна. А потом потянуло назад, как пса поводком. Я будто козел на выпасе, — с горечью выпалил он, — что может отойти лишь на длину веревки, привязанной к колу.