Камень. Книга 7 [СИ]

– Шурка, – начал я, когда мы с ним остались в коридоре третьего этажа одни, – на твоем месте, после всех этих гримас Кристины, я бы принципиально поехал в «Каньон».

– Ты не на моем месте, – буркнул он.

– Именно, Шурка. А со стороны, как ты знаешь, всегда виднее. К чему веду, дружище, ваши отношения с Гримальди меня касаются постольку-поскольку, а вот то, как вы их выносите на «суд общественности», задевает очень даже. Так, глядишь, по примеру Кристины и остальные девушки тебе указявки начнут раздавать, и она сама первой уважать перестанет. Мысль уловил?

– Уловил, – вздохнул Петров. – И что делать?

– Поговорить с Кристиной. Если она понимать откажется и начнет нести что-то вроде: «Вот вообще не понимаю, о чем ты?» или «Александр, у нас же отношения, и ты должен уважать мое мнение», – придется тебе, дружище, включать свою мужскую гордость на полную и расставаться с Гримальди, потому как дальше будет только хуже.

– Лешка, ты сам себе противоречишь, – прищурился художник. – Вика постоянно над тобой прилюдно стебется, бьет, и ты ей это спокойно позволяешь, а меня после этого еще и жизни учишь.

– Виктории стебаться над собой и бить я именно что позволяю, и те, кто это видит, прекрасно все понимают. Кроме тебя, похоже… – хмыкнул я. – Это две большие разницы, Шурка. Она и над тобой стебется, и ты, что характерного, ничего оскорбительного в этом не видишь. Ведь так?

– Так, – кивнул он. – Согласен, неудачный пример.

– Давай я тебе подскажу: Юсупова и Долгорукая, особенно Юсупова, ну, еще Демидова. Вот уж кого приходилось на место ставить резко, потому как нормальных слов эти отмороженные девахи не понимают, привыкнув в своих родах ко всеобщему обожанию и вседозволенности. И ничего, Шурка, дружим и нормально общаемся. А вообще, бери пример со своего отца, который, уж извини, терпит-терпит вые… закидоны твоей мамы, а потом ка-ак…