Пыль и пепел

Это был холодильник. Я же лежал на стальной, ажурной полке, на каких-то роликах.

И только теперь до меня дошло.

Это не могила, засыпанная холодной землей. Это ящик в шкафу. Ящик в холодильнике, в больничном морге.

Я оперся ладонями в потолок и попытался сдвинуть металлические носилки, на которые меня закинули. Те двигались. Чуточку. Вперед и назад.

Я понятия не имел, как лежу: головой к двери или ногами.

Я попеременно бил то в одну стенку обеими руками, то пинал ногами в другую; оба маневра вели к одному и тому же результату.

Никакому.

Стенка за моей головой была идеально гладкой; мне казалось, что чувствую сварные швы на стыках плит. Тогда я тщательно утоптал стенку перед ногами, и мне показалось, что по краям, вроде как, выступают заклепки или утолщения, защищающие петли.

Я подтянул колени, сполз чуточку ниже и изо всех сил пнул ногами. Грохот был серьезный, он прозвучал так, словно бы я лежал внутри колокола, но дверь оставалась такой же закрытой. Мне-то думалось, что они будут держаться на магнитах, как дверь холодильника, но у них явно имелась какая-то защелка.

Я пнул во второй раз, затем снова, и через какое-то время мне показалось, что дверки слегка движутся. Тогда уже в меня вселилось бешенство, и я пинал беспрерывно, чувствуя, что дверь всякий раз немножко отклоняются, но она возвращалась в нормальное положение и оставалась закрытой. Более того, моя тележка передвигалась все сильнее. Теперь всякий пинок подкреплялся ударом носилок. Я пинал раз за разом, и внезапно защелка, или что там было, уступила.

В один миг что-то с грохотом полетело на пол, а я выехал на носилках из своей крипты из одной темноты в другую и рухнул с высоты метра в полтора на пол, ударяясь головой в стоящую посредине больничную тележку.

Чтобы как-то более-менее собраться, понадобилось какое-то время. Я разбил ногу на каких-то металлических конструкциях с острыми краями, рассек кожу на лбу о край носилок, да и просто так серьезно побился. У меня тряслись все мышцы, сам я дергался, будто в приступе малярии. Только лишь через какое-то время, когда я уже откашлялся и перестал жадно хватать ледяной, воняющий формалином воздух, мне удалось подняться на ноги и неуверенными движениями ощупать кафельную стену. О чудо, я даже нащупал выключатель и чуть не ослеп от потопа яркого света.

Когда я открыл набежавшие слезами глаза, то увидел узкое помещение, криво облицованное старым белым кафелем, с одной стеной, напичканной дверками, точно такими же, какие я только что выломал. Все они были старыми, из покрытого белой эмалью листового металла, с резиновыми уплотнениями, в которых прятались магниты, но на всех имелись хромированными рукоятками, подобными тем, что имелись на старых автомобилях. Чтобы открыть отсек, нужно было потянуть рукоятку и поднять ригель, точно такой, какой лопнул под моими бешеными пинками.