Пыль и пепел

Мечась в коконе из пленки, я смог прижать рот к замку и между его нейлоновыми зубьями всосать немножко воздуха. Ровно столько, чтобы не потерять сознание. Я все еще дрейфовал на краю паники, та была, словно бушующий пожар за прикрытыми дверями в спальню.

Извиваясь, будто змея, я смог переместить руку вдоль тела, до самого лица, и нащупать конец замка. Ряд зубцов, стиснутых, будто в предсмертной судороге. Только из этого мало что получилось. В мешки для хранения трупов не вставляют такие замки, как в спальных мешках или палатках, у которых язычок имеется по обеим сторонам. Причина здесь простая – никто не предусматривает их открытие изнутри. Я нащупал каретку – металлический челнок, перемещающийся по зубьям, чье задание заключается в том, чтобы соединять или разъединять эти зубья в зависимости от того, в которую сторону челнок движется. Я попытался его оттянуть. Безрезультатно. Его задвинули до конца. Я был совершенно мокрым от пота; толстая, скользкая пленка клеилась к моему телу.

Замки-молнии.

Они существовали на свете, когда я родился. Я расстегивал их миллионы раз. На собственных брюках и куртках; на дамских юбках и обтягивающих вечерних платьях. В паху, на груди, на спине и бедрах. Достаточно легонько потянуть, и рядок сжатых зубцов распадается на две части, не имеющие друг с другом ничего общего. Открыто.

Вся штука заключается в том, почему замки, если только они не повреждены, не открываются сами. Почему они держатся. А происходит так потому, что внутри каретки сидит маленький металлический запор, который входит между зубцами. Чтобы открыть молнию, нужно схватить металлический язычок, который свободно свисает под кареткой. Рычажок поднимает запор, и каретка высвобождается. Теперь она может свободно ехать по замку. Вот только, чтобы потянуть язычок, нужно находиться снаружи, а не внутри.

Было слышно только лишь мое свистящее дыхание, шелест толстой пленки и металлический грохот, когда я бился о стенки гробницы. О последнем я предпочитал не не думать. Удерживать пожар га закрытой дверью. Игнорировать багровый отблеск над порогом и дым, просачивающийся сквозь щели. Не сейчас.

Сейчас проблемой был замок-молния. Я удерживал внутреннюю часть каретки пальцами и пытался переместить ее вперед и назад, надеясь, что удастся сделать хоть маленькое отверстие. Пытался я и достать до язычка сбоку, через пленку, но никак не мог его нащупать. Еще пробовал прижать пальцами через пленку одну сторону каретки и поднять защелку. Пытался воспользоваться зубами и языком. Мне нужна была маленькая дырочка, хотя бы на несколько зубчиков, чтобы выставить хотя бы палец.

И ничего. Каретка застыла, будто замурованная.

Мне пришлось ежеминутно прерываться и дышать, прижав рот к каретке, но воздух казался все более тяжелым. Кислород заканчивался. Вскоре я начну дышать двуокисью углерода, неглубоко и все быстрее, кровь начнет стучать в висках, появится звон в ушах. А потом я постепенно провалюсь в черный туннель, как будто опускаясь на подъемнике в шахту. И навсегда.