Пыль и пепел

Гораздо более важен другой маленький след на безупречном белом покрове мира. Неспешно бредущий, куда глаза глядят, оставляющий мелкую цепочку следов. Небольшое пятнышко тени, а рядом с ней трудно заметная форма серости и белизны. Это воле. Волк был важен.

Сокол несколько раз ударил крыльями, завернул и поплыл сквозь морозный воздух, покидая кружащийся цилиндр теплого поднимающего потока. Он скользил за волком. И лететь за ним было несложно. Хватило несколько ударов, потом смены угла наклона крыльев, мелкая коррекция маховыми перьями – и можно помчаться, скатиться по крутому воздушному склону туда, куда направлялся волк. Быстро и без усилий.

Волк поднялся на не крутой, мерцающий миллионами солнечных искр склон, и уже было видно, куда он шел. За холмом, в округлой долине мерцало окутанное белесыми испарениями круглое зеркало, глядящее темно-синим провалом прямо в купол небес. Горячий источник. Такой, в котором всегда есть вода, хотя это и не время Воды и Птенцов, а время Снега Жира. Только горячий источник никогда не засыпает.

Не один только волк спешил к источнику. К нему направлялось еще одно существо, слабое и умирающее, тянущее колеблющуюся цепочку следов. Немногим крупнее волка, но голое, будто птенец и бредущее на двух ногах, словно сокол, заставленный оставаться на земле. Человек. Кровоточащий из множества ран, с многоцветными узорами, нарисованными на плечах, с серой, как у волка шерсти, только полинявший. Шерсть искрилась от инея только на голове и вокруг рта, еще немного – на груди. Человек тоже был важен. Он не умел летать; но, быть может, был наиболее важным. Вдоль неаккуратного следа оставались резко пахнущие, красные следы; человек валился на колени и опирался погружавшимися в снег руками, потом тяжко поднимался и брел дальше.

Волк дошел до источника первым и вошел в воду. Сначала по колени, напился, свесив голову и отряхнув спину, потом погрузился по самые уши и поплыл на средину озера.

Была видна лишь треугольная морда, как она рассекает воду, словно некий странный бобр, после чего неожиданно исчез, оставив посреди пруда расходящиеся круги.

Человек тоже дошел до воды и рухнул на лицо, разбивая лицо неба на кусочки и оставляя расходящиеся кругами волны. Какое-то время он парил, распятый на водном небе, словно высматривающий его сокол, а потом погрузился в синеве и исчез. Осталось только размытое бурое пятно.

Сокол издал из себя последовательность пискливых трелей, завершенную тоскливым, протяжным зовом, после чего сложил крылья и рухнул вниз, пробивая в воздухе туннель, прямиком в озеро. Он мчался словно стрела, глядя на подводное небо, которое все сильнее близилось, и на приближавшегося ему навстречу сокола. Но, чем он был ближе, тем более оказывалось, что мчащийся ему навстречу сокол гол, будто птенец, крупный, с шарообразной головой, с маленьким клювиком и кружком серых перьев снизу.