Каратель

Придуманный мной план был прост как черенок от лопаты. Мы торговались с турками создавая впечатление, что главное для нас — это получение выкупа за жизнь Визиря и Ахмеда. А чтобы себя обезопасить мы требовали взрывчатку и созвали в радиоэфире всех местных жителей. Возле нашего убежища собралась знатная толпа и если бы турки пошли бы на штурм, то мы бы подорвали взрывчатку уничтожая себя и всё живое в округе. Для турков тоже были понятны наши действия, планировали они нас отпустить с миром или хотели устроить какую-то бяку по дороге в порт неизвестно. Как только я узнал, что есть тайный выход на поверхность так сразу же решил, что мы взорвем все к чертям собачьим, а потом свалим по-тихому подземными путями. Так и сделали.

Машина с привязанным к крыше Ахмедом должна была взорваться в гуще вражеских солдат, думаю, когда с крыши нашего здания стартовали реактивные противотанковые гранаты, то водила: либо остановил грузовик, либо, наоборот рванул к своим. Ну, а там всего два варианта: девятьсот килограмм американской взрывчатки с-4 взорвалось из-за того, что кто-то попробовал вскрыть дверь или спустя двенадцать минут после начала движения. Сколько при этом погибло бойцов противника неизвестно, хорошо если бы как можно больше. Второй заряд, рванувший спустя пять минут после первого, должен, был обрушить стены здания и скрыть следы нашего побега. Вот, собственно, и все…

Теперь останется только выбраться на поверхность, добрать до побережья и захватить любую из лодок, которые вместят всех нас. Со слов Керима до побережья было всего пара километров.

Может отправить вперед разведку? Пойдут налегке разведают все? Или лучше идти всем сразу, чтобы не разделяться?

— Как подниметесь, идите вдоль улицы, на первом повороте направо и уже по прямой до самого моря, а там набережная и через каждые пять метров пристёгнуты рыболовецкие лодки и катера. Выбирайте любой, — турок Керим широким жестом показал направление пути.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я усатого мужчину, и тут же вогнал ему нож в бок.

— Может надо было его оставить в живых, — тихо спросил Серега, — все-таки он нам помог.

— Нет, нельзя его оставлять, — строго покачал я головой, вытирая лезвие ножа. — Он нежелательный свидетель, кто даст гарантию, что, выбравшись на поверхность он не наведет на нас местных самооборонщиков? Ладно, хорош слезы лить. Намотали сопли на кулак и вперед! Выныриваем наверх, оглядываемся и шуруем к морю. Керчь, как самый глазастый первый, за ним Миха и Женева. Вытаскиваем раненых, сербы, как самые здоровые и пузатые идут в арьергарде.

Убивать людей стало настолько привычно для меня, что это вызывало некую оторопь. Я же вроде хороший человек, не садист и не изверг. А за последние сутки столько народу отправил к праотцам, что Чикатило от зависти позеленел бы. Ладно, рефлексировать и страдать, оплакивая свои моральные качества буду потом, когда окажусь в безопасности.