Каратель

Очнулся быстро, рывком. Вместе со светом, бьющим в глаза, пришла и боль. Острая, жгучая зазубренная ножовка впилась в ногу и грудь. Рвало и терзало так, что скорее хотелось умереть! Как же больно, чёрт возьми…

— Бро, бро ты как?

Надо мной навис Ванек, Мислав, Петрович и Гарик. Лица у всех были обеспокоенные, траурные лица у них были. Где-то по близости частил короткими очередями пулемет, видимо Серега пытался отомстить за меня и нащупать далекого стрелка на берегу.

— Что, всё так хреново? — мои губы едва шевелились, по подбородку потекло что-то теплое.

— Да, командир, — Петрович был собран и суров. — Три попадания: нога, грудь и живот. Боюсь, что до буксира мы тебя не дотянем.

— Ясно.

Я скривился от накатившего болевого спазма. Три ранения — это приговор. Ладно бы еще нога, там хоть как-то можно обойтись, а вот с грудью и тем более животом шутки плохи, тут без полноценного операционного вмешательства не обойтись. Где я, и где это самое операционное вмешательство? Значит, сдохну.

Все-таки проклятье Визиря сбылось! Падла полковничья! Обидно! Выжить в такой крутом замесе, пережить десяток кровопролитных перестрелок и получить случайную пулю. Видимо, продажная девка Фортуна посчитала, что пора повернутся ко мне задом. А может слишком много мирных и не в чем неповинных людей умерло и погибло от моих рук за эти дни. Их души перетянули чашу весов и утащили меня за собой.

— Возьмите бумагу и записывайте все, что я скажу, — начал я.

— Бро, да ладно тебе, какие еще записи, ты полежи, отдохни!