Римские войны

134. А когда тело Цезаря будут волочить и позорить и, наконец, бросят без погребения, как, вы думаете, отнесутся к этому ветераны Цезаря, равнодушно? Ведь именно так должно быть, согласно законам, поступлено с тираном. Будут ли воины, которые получили наделы в Галлии и Британии, считать, что они прочно будут владеть своей землей, когда тот, кто им дал землю, подвергается такому поруганию? А что предпримет при этом сам народ? А как поведут себя италийцы? И какую ненависть вы вызовете к себе со стороны богов и людей, когда обесчестите того, кто распространил ваше владычество вплоть до океана, в доселе никому неведомые страны? И не станут ли еще большими вина и преступление, если мы поступим так неправильно, если тех, которые убили консула в сенате, священное лицо и в священном месте, во время заседания сената, как бы в присутствии самих богов, если таких людей мы сочтем достойными почитания и обесчестим того, кто за свою доблесть почитается даже самими врагами? От всего этого, как преступного и к тому же находящегося в нашей власти, я предлагаю совершенно отказаться и вношу предложение, что все Цезарем сделанное и решенное остается в силе; что касается его убийц, то одобрению их действия не подлежат никоим образом, ибо они являются нарушением и религии и закона, а также находятся в противоречии с признанием незыблемости всех деяний Цезаря; однако можно сохранить им жизнь, если хотите, из жалости, ради их родных и друзей, если, впрочем, последние от их имени заявят, что принимают это как милость».

135. Едва Антоний, говоривший с большим подъемом и порывом, кончил свою речь, было принято постановление, всех успокоившее и приведшее в удовлетворение; оно гласило, что возмездию убийство Цезаря не подлежит, но что все решения и постановления Цезаря остаются в силе, «так как это полезно для государства». Последнее добавление для большей гарантии выдвинули сторонники спасаемых, желая этим пояснить, что постановления Цезаря сохраняются не в силу справедливости, а по необходимости. Антоний им в этом уступил. Когда это постановление было проголосовано, вожди военнопоселенцев после этого общего постановления просили вынести другое решение, специально о них, гарантирующее им владение наделами в колониях. Антоний согласился и с этим, указывая сенату на эти опасения, испытываемые поселенцами. И это было сделано. Такое же голосование было проведено вторично по отношению к назначенным к отправке в колонии. По окончании заседания сената некоторые лица окружили Луция Пизона, которому Цезарь передал свое завещание, убеждали его не оглашать этого завещания и не хоронить Цезаря публично, дабы из-за этого не возникли еще какие-нибудь волнения. Когда же Пизон с ними не согласился, они стали угрожать ему, что они привлекут его к судебной ответственности, так как он таким образом лишает народ достояния, которое принадлежит всему государству, намекая опять на тиранию.