Босс скучает

Надоело сдерживаться. Я топаю. Промахиваюсь и… оступаюсь.

Наверное, я даже успеваю несколько раз взмахнуть руками в воздухе, потому что вода не сразу смыкается над моей головой. Только вынырнув, всё равно делаю большой глоток воздуха и цепляюсь за край бортика, пытаясь сморгнуть воду с ресниц.

— Варь! — пальцы Островского впиваются в мои плечи. Он встал на колено на краю бортика бассейна и вознамерился меня никуда не выпускать.

Интересно, если бы я не вынырнула так быстро, он бы полез меня спасать?

Мысль греет душу, а вот гордость — в клочья.

— Всё в порядке, — я повожу плечами, — отпусти меня, я сейчас.

Герман отпускает, я хмурюсь и смотрю на него. За заднем фоне «Настя» причитает над, наверняка, разбитым телефоном, который я в последний момент выронила из рук.

С водой я на «ты». Это не высота — ею меня не напугаешь. Единственное — во мне закипает злость на саму ситуацию. Я такое только в глупом кино видела.

Изворачиваюсь, снимаю туфли и по очереди ставлю их на край бортика. Жаль, хорошие были. Может, если просушить, то и ничего.

Боже… о чём я вообще думаю?!

— Руку? — Герман усмехается, протягивая мне ладонь.

— Если не перестанешь, я приму её и дёрну на себя. Хочешь? — зло бурчу я, а затем, сделав пару движений вверх-вниз, подтягиваюсь на руках и сажусь на бортик, затем встаю.

Меня начинает колотить, потому что контраст между уличной температурой и горячей водой делает своё дело.

А Островский — своё.

Скидывает пиджак и укутывает мои плечи.

— Пойдём, а то простудишься, — он подхватывает мои туфли и обнимает за плечи, пытаясь согреть.

— Я испорчу тебе пиджак, — бурчу под нос, всё-таки немного согреваясь.

— Поверь, мне плевать.

— Там дверь есть, — указываю в нужном направлении. — Или ты хочешь предложить мне возвратиться через банкетный зал и центральный холл?

— Только если сама желаешь, — уже откровенно издеваясь, усмехается он.

— Нет-нет, конечно не желаю.

Герман увлекает меня за собой. Словно парочка воров, мы украдкой входим через чёрную лестницу. Подол платья волочится и хлещет по босым ногам, туфли я у Германа так и не забрала. Иду практически на носочках.

— Не надо, ко мне ближе, — тормозит он меня, когда я пытаюсь подняться на свой этаж. — Ты уже как ледышка.

Серьёзно? Потому что я чувствую себя некомфортно и неудобно в мокром облепившем фигуру платье, но не дрожу от холода. Вовсе нет. Что в принципе странно, потому что на дворе конец ноября, а я только что искупнулась в бассейне при полном параде, пусть даже в тёплом.

Герман буквально впихивает меня в номер, потому что я опять мнусь на пороге.

— Сюда, — командует он, распахивая очередную дверь и заводя внутрь.

В ванной мягкий потолочный свет, но для меня слишком ярко после полумрака коридора и темноты улицы.

Поднимаю свободную руку и отжимаю капающую с волос воду прямо на идеальный пиджак Германа и мягкий ворсистый коврик, в котором тонут голые ступни.