Босс скучает

— Я заметил, — с каменным выражением лица отвечает Островский. — Давай ещё партию в дартс и на этом закончим.

— Дартс? Не-е-ет. Терпеть его не могу, — морщу носик совершенно искренне.

— Придётся перебороть себя, а то невежливо как-то с нашей стороны уйти в самом начале, — настаивает Герман с какой-то маниакальной упёртостью.

Интересно, ему реально так охота играть в этот грёбанный дартс? Хотя, надо признать, это лучшая альтернатива атлетическим этюдам на стадионе.

Его рука сильнее сжимает мою прохладную ладонь, и от тепла его кожи я немного начинаю согреваться.

— Ладно, чем чёрт не шутит, пошли, — зачем-то произношу я, хотя мы и так направляемся к очереди желающих метнуть дротик.

Встаём в самый конец, но внезапно от толпы отделяется «Настя», машет нам рукой и восклицает:

— А я на всех заняла!

Снова скриплю зубами, но иду следом за Германом. Надо чуть-чуть потерпеть, и я окажусь в тишине своего номера.

Перед гала-ужином у всех есть чуть больше трёх часов отдохнуть и привести себя в порядок. Поэтому, когда я поднимаюсь в свою комнату, первым делом иду принимать душ, чтобы расслабиться под горячими струями и выдавить все глупые разрушающие мой покой мысли из головы. Мне всегда это помогало: подставить затылок под струю и представить, как вода смывает накопившийся негатив. Как ни странно, даже сегодня это безотказно срабатывает. Главное сделать напор посильнее.

Когда вылезаю из ванной, занимаюсь причёской. Оставлю сегодня волосы распущенными, не буду сооружать сложных укладок, да и Герману так всегда больше нравилось.

А какая тебе разница, что нравилось и что до сих пор нравится Герману?

А что такого в том, что я хочу нравиться мужчинам?

Тогда уж не мужчинам, а конкретному мужчине?

Хмурюсь, осматривая своё лицо в зеркале, и зачем-то передразниваю Германа, думая о его сегодняшних словах.

— Да, это всего лишь я… — сдвигаю брови посильнее. — Игр точно достаточно…

Но мы никак не можем перестать играть друг с другом. Он, наверное, до сих пор скучает, а я… всего лишь забавная девчонка из прошлого, с которой был связан короткий неприятный эпизод, да и тот, видимо, открыл новые перспективы, ими-то Герман и воспользовался.

Приходит неприятная мысль, что на дворе конец ноября и пять с половиной лет с момента нашего расставания плавно начинают превращаться в шесть. Зачем я до сих пор считаю?

С тягостным вздохом плюхаюсь на кровать и тянусь к тумбочке за телефоном, чтобы потратить часок на бездумное листание ленты социальной сети. Но мобильника нет.

И в сумочке нет. И в кармане пальто.

Наверное, оставила его у Германа в машине. Другого объяснения не нахожу. Ведь я точно по дороге сюда телефон доставала.

С ещё более тягостным вздохом, накидываю одежду, в которой приехала, и плетусь на первый этаж к номеру Островского. Подсмотрела цифры на ключ-карте, когда заселялись. Все директора живут в более высоких категориях, вот и у Островского какой-нибудь люкс или сьют.