The Мечты. Соль Мёньер

- Боюсь промахнуться. Лучше ты.

- Он был женат! – поднял вверх палец Реджеп.

- И что потом? – заинтересованно спросила Таня.

- Потом был боевик, потому как законная супруга Аяз-бея, прознав про русскую любовницу, пожаловалась своему папеньке. И тот устроил погром с перестрелкой сначала в офисе семьи Четинкая, приперев Аяза к стенке, а потом и в гостинице, где жила Наташа во время конференции. Ее насильно увезли в порт и посадили на первое же судно, отбывавшее из Турции в Грецию. Как оттуда она добиралась домой, история умалчивает, но из компании ее, естественно, поперли тоже, и ей пришлось вернуться в Солнечногорск, к родителям, где она в скором времени и узнала о том, что ее любовь принесла этот… корнеплод. В виде меня. Ума Наташе было не занимать! И смекалки тоже. Потому с того дня она принялась биться в закрытую для нее дверь, разыскивая способы связаться с Аязом в надежде, что он одумается, бросит свою турчанку и женится на ней. Но Аяз очень хорошо помнил наставления своего тестя и на ее звонки не отвечал, а в каком городе он точно живет – Наташа не знала. В общем, пришлось шуршать по знакомым, оставшимся в ее архитекторском бюро. И по каким-то связям она все-таки раздобыла его адрес, чтобы начать отправлять на него обыкновенные бумажные письма в надежде, что тот все-таки отзовется. По письму в день! Бог его знает, сколько это длилось бы, если бы в одно из писем она не вложила мою фотографию сразу после выписки из роддома. И после этого Аяз-бей все-таки решил меня признать. Вообще бабуля рассказывала, что он пытался вывезти меня из страны, но тут уж наша доблестная милиция не позволила. Потому он ограничился тем, что узаконил мое имя и признал своим сыном. После чего благополучно свалил в свой Стамбул, дав слово помогать Наташе финансово при условии, что я буду воспитан в традициях ислама. Мама клятвенно пообещала, но воспитала, как смогла. Хлеб подай, пожалуйста.

Она протянула хлеб и разочарованно протянула:

- И на этом все?

- Ну ты же и сама чувствуешь, что веселье продолжается! – рассмеялся Реджеп Аязович, откусывая от горбушки внушительный кусок, и с набитым ртом продолжил: – В общем, привольно мне жилось лет до двенадцати, наверное. Потом у Аяза скоропостижно, как это часто бывает в мафиозной среде, скончалась законная супруга, а следом и ее папаша. И мой драгоценный папенька, да продлит Аллах его дни, отомстив тем, кто расправился с ними, наконец объединил владения двух самых влиятельных семей Стамбула. Правда тут его ожидал нежданчик, который он в расчет не брал. У Аяза Четинкаи было четыре законные дочери и ни одного сына. Причем, когда он пошуршал по всем своим любовницам, выяснилось, что незаконные у него были тоже только девки. А кому все нажитое передавать-то? Короче, покручинившись по этому поводу, Аяз почесал свою турецкую репу и вспомнил, что в далеком и загадочном Солнечногорске у него все же остался один-единственный опальный и безвестный сын. И вновь явился на порог нашего дома, чтобы на сей раз пригласить меня провести каникулы с ним в Анталье. Наташа, правда, тоже намылилась с нами, поскольку она все еще не доверяла бывшему после попытки похищения младенца. Но на сей раз все обошлось. Именно в тот год настал конец моей счастливой и далекой от Турции жизни, потому что отец взялся за мое воспитание. Начиналось все невинно – папенька нашел для меня школу получше той, обычной среднеобразовательной, в которой я учился. Потом приставил ко мне охрану. Потом вообще пожелал отправить меня в закрытое учебное заведение где-то в недрах Великобритании. Но тут я не выдержал. Мне было шестнадцать, у меня тут была подружка, был мотоцикл, Лёха был… какая Великобритания? В общем, я так психанул, что втихаря подал документы в поваренное училище. Можешь себе представить последствия?