Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Во всех церквях звонили колокола. Когда в городе были большевики, колокольный звон был запрещен. Мы стояли в городе один день и ночь, и на следующий день, пока еще было темно, мы выехали по дороге за большевиками… Перед городом большевики уничтожили большой железнодорожный мост через реку Ирень, чтобы мы не могли их догнать. Они слили в снег несколько тысяч гектолитров керосина, перед тем как уйти из города. Граждане собирали снег с керосином и носили его домой в ведрах. Шаг за шагом мы крались за большевиками…»[202]

Однако колчаковцы отнюдь не были «белыми и пушистыми», как сегодня пытаются нас убедить истовые исследователи Белого движения. В крови по макушку оказались обе стороны.

Очевидец вспоминал: «С первых дней присутствия в Кунгуре колчаковцы стали производить раскопки ям, где были расстреляны купечество и свозить в бывший чаевой магазин Грибушина. Там были оборудованы нары в 2 яруса с обеих сторон, где тела опознавали родственники. Одну из групп похоронили у Успенской церкви, а вторую похоронили в ограде Соборов. В то же время похороненные красноармейцы и командиры на Красной площади и у памятника Пугачеву были вырыты и вывезены на свалку за Вознесенское кладбище. Это по Вознесенскому тракту, за батальонным двором метров 200 вправо в лог, где сваливались городские нечистоты. 1 июля 1919 гг. Кунгур был освобожден Красной армией. А 2 июля 1919 г. все трупы бойцов и командиров Красной Армии, которые были свалены на свалке, извлекли, обмыли, и похоронили в братской могиле недалеко от Вознесенской церкви. Был воздвигнут памятник, куда каждый год в день освобождения Кунгура от колчаковцев ходят кунгуряки…»[203]

Замечу, воспоминания пана Йозефа Клемпа крайне субъективны. Впрочем, как и многих большевиков. По данным Кунгурского городского архива, в городе имел место не только «красный», но и «белый террор»: «Зверски убито – 41, без вести погибших – 53»[204].

Жестокость любой гражданской войны можно сравнить разве что с дракой между двумя львами. Зачастую победителей не бывает – погибают оба: один сразу на поле брани, другой – от ран.