Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Потери армии за указанный период приблизительно вылились в следующие цифры: 29 дивизия (включая и бывшую 4 Уральскую дивизию) – убитых около 350, раненых около 900 человек, без вести пропавших около 4300, в последнюю цифру включен 1 Советский полк, сдавшийся противнику, и некоторые другие части местного комплектования, переходившие также на сторону противника; 30 стрелковая дивизия – убитых около 560, раненых около 1800 и без вести пропавших около 900. Потери 5 Уральской дивизии за указанный период сравнительно незначительны. Таким образом, общая сумма потерь армии за период боев с 22 по 29 декабря (включительно) выливается примерно в 8 600 человек.

Командующий армией Лашевич

Начальник штаба Алафузо

Начальник полевого управления штарма Герасимов…»[218]

Это был разгром. В Кремле ситуацию назвали более лаконично – «Пермской катастрофой». Хотя всем было ясно, что Пермь была только началом: впереди маячила Вятка, на юго-западе – Казань. Под угрозой оказался весь левый фланг Восточного фронта. Так что – катастрофа. Но не только Пермская, а – вообще, как таковая для Советской Республики. Ведь от Вятки до Москвы, чесали головы в штабе Восточного фронта, не так уж далеко, если, конечно, отдать Глазов и пятиться дальше. За двадцать дней боёв красные откатились на 300 километров.

2‐я армия Шорина тем временем медленно продвигалась вдоль Казанбургской железной дороги в сторону Красноуфимска. А белые, казалось, красных и не замечали – напирали в сторону Глазова. Но командарм Шорин – тёртый калач, понимал: увлечение противником Вяткой (которую, судя по всему, белые планировали тоже взять чуть ли не с ходу) красным было даже на руку. Если укрепить части 2‐й армии, то можно было ударить по наступавшим частям белых во фланг, и даже – в тыл, например, под тем же Кунгуром. Об этом командарм-2 и доложил командующему фронтом.

Вскоре Шорину передаются два полка из 5‐й армии и одна бригада 7‐й стрелковой дивизии из резерва главнокомандующего. Для контрудара пусть и немного, но достаточно, чтобы разогнавшегося Пепеляева охолонуть, то есть – хотя бы приостановить. Белые всё поняли, и 24 декабря 1918 года приказом Верховного из Екатеринбургской и Прикамской войсковых групп (в составе 1-го Средне-Сибирского армейского корпуса, 3-го Степного Сибирского корпуса, Воткинской дивизии и Красноуфимской бригады) была образована новая Сибирская армия, временное командование которой было поручено генералу Р. Гайде.

Для красных всё усложнялось в разы: из разрозненных вражеских пальцев формировался мощный кулак. Возглавив армию, Радола Гайда радостно пошёл брать Вятку, Вологду и… Москву.