Уэллс. Горький ветер [litres]

Я старался идти аккуратнее, не задевать ничего вокруг, не нарушать бесконечную идиллию каменного царства. Наконец обитатели вершин стали более смелыми и стали чаще попадаться на глаза. Они напоминали серых человечков, составленных из сталактитов, головы же были похожи на каменные чаши с множеством торчащих вверх сталагмитов. Из такой чаши-головы на меня взирали красные уголья глаз. Я назвал этих чудаков стоунитами. Живущие среди камней, берущие свою силу из камней, кто они были, как не каменные люди. Стоуниты следили за мной, проявляли любопытство, но не шли на контакт. Они не спускались близко, держались на расстоянии, но провожали меня в этом каменном лабиринте, словно хотели убедиться, что я уйду, не причинив им вреда.

Наконец дорожка вновь повернула, и я увидел впереди огромное дерево, которое стояло на границе леса и скал. Я испытал радость, что покидаю это негостеприимное место с недружелюбными стоунитами. От присутствия деревьев мне стало легче, я уже не опасался за свою жизнь и смело зашагал навстречу исполину.

Чем ближе я подходил, тем больше различал детали, которые говорили мне о том, что дерево это совсем не такое простое, как мне казалось изначально. Основание его представляло собой фигуру человека, сидящего в позе мудреца. То ли человек, застывший в вечном размышлении, врос в дерево, то ли дерево выросло из человека, размышляющего о вечном. Он был не молодой и не старый, с длинной бородой, ниспадавшей на грудь, с густыми волосами, разлитыми по плечам, и закрытыми, обращенными внутрь себя глазами. Руки его были сложены на груди крестом, так что ладони касались противоположных плеч.

Я остановился, не зная, как мне поступить. То ли пройти дальше, обогнуть странного древочеловека, то ли остановиться и попробовать с ним заговорить. Быть может, о нем говорил двойник, и он знает и подскажет мне дорогу к Дому Дракона, где я смогу избавиться от своей ноши и вернуться назад домой. Я не знал, как мне поступить, переминался с ноги на ногу в нерешительности. Позади меня возле границ скал начали скапливаться стоуниты. Они не понимали, почему странный непрошеный гость остановился и не идет дальше. Любопытство, неведомое доселе чувство, не давало им покоя.

Я не знаю, решился бы я хоть на какой-либо шаг, если бы древочеловек не зашевелился и не открыл глаза. Выглядело это так, будто дерево пыталось всеми силами вырваться из земли, выкопаться и отправиться в свободное путешествие. Словно и не дерево это было, а скульптура из гипса, только что отлитая и не успевшая застыть.