Сборник работ. Двухтысячные
- Автор: Поляновский Эдвин Луникович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Журналы, газеты
Электронная книга - «Сборник работ. Двухтысячные». Краткое содержание книги:
Права оказалась Таня Атабек, в России родилась лучшая в мире фронтовая лирика, начиная от «Жди меня» и до бесконечности.
«Ночью до часу разговор в соседнем купе о судьбе калек… Скорее, ужасно хочу скорее получить письмо от Алексея. Хочу узнать, что покалеченная рука не помеха нашей любви. Я хотя и верю Алешке больше, чем всем, но все-таки маленькое сомнение гложет…»
«24 марта 1945 г. Драка в вагоне после принятия спиртного. Душераздирающий вой и крик. Разорванные рубашки, разбитые гипсы, кровь. Перекосившееся, совершенно неузнаваемое лицо контуженного Гриши, в руках полено и взор, блуждающий по верхним полкам: «Г-гд-де он?» А полчаса назад был совершенно нормальным тихим человеком. Господи, сколько после войны будет таких психических калек — ведь почти каждый перенес одну-две контузии!»
И опять права оказалась девочка, все предчувствовала. Всю Россию заполнили «психические» и физические калеки. Они разбрелись по улицам и дворам, по электричкам, автобусам, трамваям. Каждый городок в России, даже самый маленький, имел своего сумасшедшего.
Москва
«Ст. Андроновка. В Москве отказались снимать раненых. Ребята посоветовали мне «отстать от поезда». Лена стала умолять взять ее с собой. Как я ее ни отговаривала — ведь у нее две операции, она — ни в какую. К поезду подъехала моя московская подружка Лялька, пришлось просить ее, чтобы она съездила к брату Лены и привезла кое-что из гражданской одежды.
Мне Лялька привезла только зимнее пальто. Как ни следили за нами сестры, мы удрали.
Москва!.. На улице вода, а я в валенках шлепаю по лужам, а из-под пальто болтаются мужские кальсоны и халат какашечного цвета. Нас направили в женский госпиталь на Павелецкой набережной. Меня поместили в палату, где у всех девчат ампутировано по одной ноге — только я ходячая.
У нас душевные шефы с фабрики. Директор распорядился выдать нам лоскуты розового мадеполама — шьем себе рубашки на руках. А лифчики вяжем сами из простых ниток. Я с одной рукой пока этим заниматься не могу».
Какой художник, поэт, композитор сможет отобразить эту действительность? Палата девушек, шьющих себе розовый мадеполамовый наряд, красивых, милых, им бы бегать, танцевать, рожать детей. И у каждой — по одной ноге.
«5 апреля 1945 г. Наконец дождалась, увидела, поцеловала своего Алешку. Господи… Целых три года ожиданий — таких жестоких, что иногда казалось, можно сойти с ума. Алешка пришел в госпиталь совсем такой же, как тогда в поезде, эвакуировавшем филологический факультет МГУ в Свердловск, только в военном кителе.
Эту встречу я запомню на всю жизнь. Теперь только стало бы лучше с рукой, чтобы меня не жалели, а даже завидовали моей судьбе».
«21 мая 1945 г. Написала письмо Льву Николаевичу о нашей встрече с Алексеем. Так нужно, хотя ему, возможно, будет тяжело от этого письма. Нашу дружбу мне все-таки хочется сохранить — она дорогая. Не только моему характеру, но и Льву Николаевичу обязан Алешка тому, что я смогла дождаться его. Что выдержала натиск всех сумасбродов, нахалов, что по-прежнему верю в людей».
Другая жизнь
Татьяна Александровна жива. Ей 79. Одна. На улицу не выходит. По квартире своей однокомнатной передвигается с трудом, отвоевывая каждый сантиметр жилплощади. Отказала нога и, чтобы удерживать ее, надо опираться на костыль как раз раненой рукой. Она, рука, так и осталась покалеченной, неизлечимой и девушка вернулась с войны инвалидом второй группы.
Красота ее при ней так и осталась.
После войны Алексея, военного журналиста, перевели служить на Дальний Восток, тоже в газету. Татьяна Атабек писала Ворошилову, Сталину, просила больше не разлучать их.
Новая разлука по времени оказалась равна военной.
А потом поженились.
Алексей стал известным человеком в литературном мире, писатели, самые знаменитые знали его — Алексей Кондратович был заместителем главного редактора журнала «Новый мир», то есть заместителем Твардовского, его правой рукой. Много славных писательских имен вернул он из небытия вместе с Твардовским, вместе с ним сопротивлялся режиму.
Дома он сказал Тане:
— Ты для меня на втором месте, на первом — литература.
Рано утром уходил, в полночь возвращался.