Кровь, золото и помидоры

— А вам сколько?

— Нам по шестнадцать, — переглянувшись ответили они.

— И почему же вы тогда ещё не замужем? — удивился я, покосившись на красавиц.

— Два года назад в доме был пожар, много имущества сгорело. Так что жрец сказал родителям, чтобы такого больше не было, нас нужно отдать богу Кукулькану, — как само собой разумеющееся ответили они, — отец хотел сразу это сделать, но жрец добавил, чтобы мы сначала два года отработали у него в доме, чтобы он убедился, что мы достойны этого. Так что уже скоро, в праздник великого бога, нас наконец отдадут Кукулькану.

Я замер.

— В качестве кого? — осторожно спросил я, поскольку жрецами тут были одни мужчины.

— Нас принесут в жертву, — ответили они.

Перестав натирать себя мыльным плодом, я поднял на них взгляд.

— Вы так спокойно об этом говорите, словно вам безразлична ваша жизнь.

— Так хотят боги, — они пожали плечами, переглянувшись, — мы можем лишь следовать их приказам, чтобы не разгневать и не навлечь на семью или город большие бедствия.

— Это вам сами боги сказали? — моё настроение стремительно стало падать, я смыл с себя пену, и ополоснувшись, вылез из ванны. Ко мне бросились обе девушки, укутывая в ткань полотенец.

— Отец, а ему жрец, — покачали они головой.

— И вам совершенно не хочется дальше жить? Выйти замуж, родить детей?

Они смутились.

— Ну почему же, — со вздохом тихо сказала Иш — Канн, — хотелось, но зачем нужна будет такая жизнь, если её не одобряют боги?

Они повели меня обратно в комнату, и пока я возился в сундуке, девушки зашуршали одеждами, так что когда я повернулся с новой одеждой в руках, обе лежали на спине, раздвинув и согнув ноги.

Никогда ещё моя девственность, не была так близка к провалу.

— Что вы делаете? — я, с трудом взяв себя в руки, от приливающей крови к голове и не только, стал одеваться.

— Хотим принять вас в себя господин Витале, — заявили обе, — отец разрешил, сказав, чтобы мы удовлетворяли вас всем, чем женщина может удовлетворить мужчину.

— А у вас уже были мужчины? — я натянул штаны и стал одевать кафтан.

— Жрец, несколько раз входил в нас, говоря, что так проходит проверка на соответствие богам, — признались они, — только он запретил нам об этом рассказывать родным.

Я уронил голову на ладонь.

«Господи, помоги мне. Страна непуганых идиотов».

— Вот что, — со вздохом, я вернулся к застёгиванию пуговиц, — одевайтесь, хочу прогуляться загород. На пиру слышал пару интересных историй, хочу в них убедиться.

Они, обиженно на меня смотря, поднялись и стали одеваться, их губы дрожали от обиды, а на глазах показались слёзы, поэтому пришлось ножнами меча, придать им должное ускорение. Стало лучше, поскольку потирая попы, получившие по хорошему удару, они бросились искать паланкин и вскоре мы подходили в городским воротам. Где случилась заминка. Оказалось, был приказ не выпускать меня из города, который мне понятное дело не понравился. Воин, который дежурил сегодня на посту, видя моё недовольное лицо, неожиданно принял Соломоново решение, узнав, что я просто хочу посмотреть на общины крестьян за городом. Он выделил мне сопровождение из двадцати воинов и сам возглавил их, сказав, что мы должны вернуться до заката солнца. Это я ему конечно же пообещал, сказав, что в другом случае, взял с собой всех своих людей, а не двадцать, которые меня охраняли. Его это успокоило и он с поклоном открыл ворота, присоединившись к моей охране.