Сочинения в трех томах. Том 3

— С чего это вы явились ко мне? Я ведь не заведую вашей школой, — медленно и вызывающе произнес он. — Вчера утром я отправил Провиденса честь честью в школу, и с тех пор глаза мои его не видали. Так что оставьте меня в покое. Мое дело, милый мой, смотреть за ранчо. А ваше — я полагаю — смотреть за учениками.

— Я считал своим долгом сообщить, что ваш сын не был в школе, — холодно возразил учитель, поворачивая лошадь. — Если это вас не беспокоит, мне нечего добавить.

Впрочем, в данный момент он был поражен этой замечательной мыслью о его собственной ответственности за то, что случилось, и грубость отца воспринимал почти как должное — вернее, ему казалось, что его несчастные питомцы больше чем когда-либо нуждаются в его защите. Оставалась еще надежда получить какие-нибудь сведения от отца Джулиана Флеминга. Тот жил довольно далеко, в долине, в противоположной стороне от Хемлок-Хилла. Туда учитель и поехал. К счастью, не успел он еще далеко отъехать, как на дороге ему попался мистер Флеминг, возчик. Подобно отцам других прогульщиков, он был занят своим делом, но, в отличие от них, Флеминг-старший был общителен и словоохотлив. Он поспешно остановил свою длинную упряжку, с живым интересом выслушал сообщение учителя и предложил ему хлебнуть спиртного из большой оплетенной бутыли, лежавшей у него в телеге.

— Мы со старухой вроде как полагали, что Джул может быть наверху, у тетки Марти; но не тревожьтесь, господин учитель. Они озорники, все как есть, но где-нибудь они да объявятся, будьте уверены! Пропустите-ка с два пальца этой хлебной настойки, и ну их! Не слыхали новостей о выборах, когда были у Смита, а?

Учитель ничего не знал о выборах. Он признался, что беспокоится о мальчиках. Ему даже приходило в голову, не случилось ли с Джулианом несчастье.

Мистер Флеминг вытер рот и с притворной озабоченностью насмешливо сказал:

— Несчастье? Да. Я только полагаю, не одно несчастье, а два. У этих ваших несчастий по две ноги — это ходячие несчастья, держу пари, и они прихватили его с собой; а может, у них четыре ноги, и он до сих пор охотится за ними. Несчастье! Ну, об этом я и не думаю! Ладно, когда вы изловите его и эти несчастья, вздуйте их всех троих! Не хлебнете ли еще глоток? Ну, тогда пока! Н-о-о!

Он со смехом укатил в облаке пыли, поднятой мулами, а учитель поехал обратно в школу. На сегодня розыски были окончены.

Но на следующее утро, когда ученики собрались в классе, он с изумлением и в то же время с облегчением увидел трех прогульщиков на своих местах. На настойчивые расспросы он получил от всех троих один и тот же ответ:

— Заблудились в горах.

Ему удалось еще выяснить, что они две ночи провели вне дома и все время были вместе, но больше ничего; никаких подробностей. Учитель был озадачен. Они явно ждали наказания; несомненно, того же хотели и родители; но тут возникал серьезный вопрос — надо ли их наказывать, если они говорят правду. Проверить их утверждение не было никакой возможности, но не было и способа опровергнуть его. Вся школа, очевидно, не сомневалась в истинности их слов; узнали ли дети от самих прогульщиков какие-нибудь подробности, которые они скрыли от него, или они сами принимали в этом деле несколько большее участие, — он решить не мог. Он строго заявил мальчикам, что воздержится и от наказания и от прощения до тех пор, пока не убедится, что они сказали правду и что в их проступке не было злого умысла. Казалось, они почувствовали облегчение, но и тут он опять не мог решить, почему — уверены ли они в своей правоте, или просто по молодости лет надеются, что отсроченное возмездие никогда не свершится!