Дейлекронт: дитя чернильной течи

***

Полночная луна блекло светила, отражаясь в небольших окнах гостиной. Айсатре сидела в своём кресле и не сводила с неё глаз. Бессонница совсем замучала старую женщину. Вся жизнь пробежала как заяц от охотника. Казалось, ещё вчера будучи озорной девочкой она играла со своими подругами на мягкой зелёной траве и ловила бабочек, а сейчас… Дай Бог вспомнить их имена. А кого вспомнишь уже и в живых нет. Зачем нужна она тогда, эта жизнь, если все мы приходим к одному? Какое значение имеет каким ты стал, что сделал, к чему пришёл, когда в одно мгновение это просто станет бессмысленным? А может оно и было бессмысленным, а мы этого не замечали… Мы сами вкладывали идею в то, что делали. Мы называли что-то важным, и оно становилось таковым. Мы говорили, что любили кого-то и сами же в это верили. Мы говорили, что ненавидели кого-то и он становился врагом. Нам хотелось думать, что мы не такие как все и мы такими становились в собственном разуме. А что наяву? Да кого интересует пустая реальность, если в ней нет человеческого рассудка.

Пугающие стоны маленькой девочки приковали внимание женщины. Айсатре с трудом поднялась и подошла к изголовью кровати, облокотившись на него. Кейл нервно ёрзала по всей постели будто хотела вырваться из её плена. Ей словно перекрыли кислород, и она не могла ровно дышать.

– Что же ты такого там видишь, – прошептала Айсатре, глядя на аккуратное личико.

– Мама! Мама! – вдруг начала верещать девочка во сне. – Не трогайте её! Не трогайте мою маму!

В считанные секунды она оторвала спину от кровати и стала плакать навзрыд.

– Тихо, дорогая моя, тихо, – успокаивала её Айсатре, ласково водя рукой по голове.

Но сон всё ещё оставался для неё реальностью. Страх объял разум и не давал осознать, что это лишь плод её воображения. Иллюзия и ничего более.

– Это всего лишь сон, родная.

Женщина присела рядом и крепко прижала девочку к себе. Так крепко что казалось её ребра сейчас начнут хрустеть. Кейл чуть повернула туловище и утонула в тёплых объятьях своей работодательницы.

– Я не смогла ничего сделать, – ревела девочка. – Я ничего не сделала, чтобы спасти их.

– О ком ты?

– Мама защитила меня, а я её нет… Я не смогла…

– Я не знаю, что именно произошло. Не могу даже представить через что тебе пришлось пройти. Но одно я знаю точно, она ни секунды не сомневалась, когда спасала свою дочь. И если бы перед ней вновь встал этот выбор, то она бы не задумываясь решилась на это. Нам не понять их любовь, пока мы сами не станем родителями. Это не какая-то искра или страсть, которая возникает между мужчиной и женщиной. Не фальшивые кривляния перед друг другом с цветами и глупыми улыбками. Не пустые слова о вечной привязанности. Не романтизированные моменты поцелуев и держаний за руку. Это настоящая любовь, настолько живая, настолько чистая. И свою любовь она доказала в самом высшем её проявлении… В жертве.