Пока живы — надо встречаться

Тронут был Сусанов его участием, но все же не удержался, спросил:

— А дети как же будут из дальних сел в школу ездить, за девять километров? И это каждый день! Нет, вот построю интернат, тогда…

Дома опять неприятный с женой разговор.

— Коля, как же будем жить?.. Дочки выросли, да и мы к старости идем…

— Но Шу-ура! Что важнее: делать для себя или для людей? Если я не сделаю, ты не сделаешь, то кто сделает? А мы ведь учителя. Из народа мы и должны служить народу.

На районной учительской конференции Сусанов делился опытом, рассказывал, какое воспитательное значение имеет труд.

Когда выступление было закончено, подсел к Сусанову новый секретарь райкома товарищ Овчинников.

— Вот бы говорите, что труд нельзя отождествлять с героизмом. Хотел бы вас спросить, а как же труд — дело чести, доблести и геройства?

— Но прежде всего труд это потребность души. Это норма жизни…

А вскоре Овчинников приехал по делам в Корсунь и зашел в школу.

Показал Сусанов ему хозяйство, кроликов, школьный сад, ученические делянки. Поинтересовался секретарь его планами, а Сусанов поделился с ним своей мечтой: ему виделась школа, за которой закреплена земля, где учащиеся начиная с четвертого класса сами сеют, и выращивают, и убирают урожай. Чтобы каждый мог видеть конечный результат своего труда.

Выслушал его секретарь райкома и говорит:

— Мы вот посовещались, хотим вас директором средней школы в Верховье рекомендовать.

Сусанов наотрез отказался.

— А может, пойдете председателем колхоза?

— Зачем? — удивился Сусанов. — У меня же нет агрономического… Я ведь учитель истории…

— Люди вас уважают, — улыбнулся Овчинников. — Они вам верят и за вами пойдут.

— Я и так не уйду из колхоза, — ответил Сусанов. — Колхоз мой, и люди в колхозе мои. Ну найдете себе человека, а я буду учительствовать и всеми силами помогать.

Секретарь райкома поглядел на молодые березки, липы возле школы и задумчиво сказал:

— Николай Дмитриевич, вы не против? Я остановлюсь у вас. Мне интересно с вами побеседовать.

— Пожалуйста, — пригласил Сусанов его в свое временное жилище, в котором он ютился со своей семьей.

Его каменка быстро реагировала на температуру: подбросит Сусанов топку поленьев — жарко, откроет форточку — стены сыростью покрываются. Всю ночь напролет проговорили. Вернее, больше говорил Николай Дмитриевич. Секретарь слушал и молчал, изредка лишь задавал вопросы. Сусанов рассказал все как на духу — и про подкоп, и про каторжную шахту в Германии, и про побег, и про то, чем все это закончилось.

Внимательно выслушал Овчинников его одиссею, а потом сказал:

— Я в своей жизни только две рекомендации дал для вступления в партию. Дам и вам. Уверяю вас, вы непременно должны быть коммунистом.