Пока живы — надо встречаться

Тем и закончился несостоявшийся суд над директором сельской школы Сусановым. Но страху он натерпелся…

А когда осилили эту школу, сказалось нервное напряжение нескольких лет. Сусанов попросил в районо путевку в санаторий. Заявление рассматривали в райкоме союза. Как обычно, разгорелся спор, кому дать в первую очередь. Нашлась в районо одна школьная дама, полагавшая, что если есть у человека то, что является причиной его страданий, то и уколоть можно это самое больное место.

— Еще неизвестно, где он потерял здоровье! — намекнула она.

Люди в райкоме союза переглядывались, недоуменно пожимали плечами и на всякий случай в путевке Сусанову отказали.

По дороге домой Сусанов вспомнил, как пригрозила ему одна женщина, сына которой он оставил на второй год. «Мы найдем на тебя управу! — кричала она. — Знаем, кто ты такой: у немцев был!» И участковый милиционер, появляясь в Корсуни, всегда проходил мимо не здороваясь, даже не повернув головы, всем своим видом показывая пренебрежение к бывшему пленному. И тот же Избачев, с кем не раз Сусанов пытался поговорить по душам, с неизменной ухмылочкой отвечал: «Я тоже мог бы оказаться в плену, да вот не захотел».

Сусанов не раз думал про это. «Значит, за то, что я был в плену, нет мне прощения?» Вот и районное начальство, приезжая в Корсунь, вроде замечает, а вроде и нет. Строгое оно, недоступное.

И на торжественном собрании в честь Октября, когда в президиум выбирали самых почетных и уважаемых граждан села, он остался у дверей, вроде бы за порядком присматривать. Будто невидимая стена отделяет его от живой политической работы. А ведь он — учитель истории, директор школы! Неужто он не понимает политики партии? Выходит, что на другое и не способен — только беседы проводить да подписку на государственный заем организовывать. То есть работает, пока заменить некем. А нового директора не присылают, потому как никто не хочет такой тяжелой работой заниматься.