Истинное зло (ЛП)

Книга касалась магии разума, концепции личности и самой души. Эмоции, мысли, ум и когнитивные способности индивида анализируются и выявляются в ходе систематических контролируемых экспериментов на протяжении всей истории. Он обнаружил, что крестраж-это процесс расщепления души и хранения ее в другом сосуде.

Когда Том спросил Крину, что такое крестраж, он не ожидал, что она заинтересуется, и ответит: Я не знаю. Но я обязательно это выясню.

На Рождество она прислала ему довольно удивительную книгу; он предпочел бы читать весь день, а не тащиться куда-нибудь еще и притворяться, что наслаждается празднеством.

Он услышал, как неподалеку открылась дверь, и приглушенный гул голосов. Вероятно, разговаривает последний из его «охранников». Том не был настолько наивен, чтобы предполагать, что его оставят одного на ночь в штаб-квартире Ордена.

Окно было темным, скрытым падающим снегом. В доме было холодно, но Том не стал разводить огонь в камине, вместо этого он завернулся в плед, который связала для него Гермиона. Он был теплым, даже ностальгическим в своих аккуратных стежках.

Шаги приближались, но Том не потрудился поднять голову.

— Том, — устало произнес Дамблдор, зная, что Том проигнорирует его. — Надеюсь, ты понимаешь, что я оставлю тебя под присмотром.

Том перевернул страницу и снова начал читать.

— Один из членов Ордена любезно согласился присмотреть за тобой всю ночь. Мне пора, видишь ли, меня ждут Уизли.

Том не обратил на него внимания. Дамблдор печально вздохнул, разочарованный своими неудачными попытками.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор, — большое спасибо, я вернусь завтра, думаю, после обеда.

— Конечно, Альбус. Это вовсе не проблема.

Том замер.

Он узнал этот голос. Легкое смещение слов и формы гласных. Он знал его, как яд в своих жилах или фумигация, выжигающая его глаза.

Дамблдор ушел. Том и его охранник молчали до тех пор, пока в доме не наступила полная тишина, когда Дамблдор вышел в снежные вихри за пределами дома.

Они были совершенно изолированы, одни, на всю ночь.

— Привет, Том, — сказал Дож, усаживаясь на стул рядом с Томом. — Как чудесно снова видеть тебя.

У Тома перед глазами все поплыло. Его дыхание стало прерывистым, он не мог сосредоточиться или видеть четко, и он слишком хорошо чувствовал тепло ноги Дожа, слишком близко и …

— Каким образом? — прохрипел Том; его руки так сильно тряслись, что было очевидно, что он не может больше читать. — Как?

Дож улыбнулся, жестоко, резко и, наконец, так же злобно, как и все, что Том знал о нем.

— О, мои извинения. Видишь ли, моя семья — друзья Альбуса. Я самый крупный финансовый вкладчик Ордена.

Том не удержался — отшвырнул книгу в сторону, наклонился, и его вырвало прямо на пол.

Это было больно, густо и воняло через нос. Дож напевал что-то, мягко проводя пальцами по волосам Тома. Они быстро становились влажным, прилипли к его черепу, когда паника оставила его лишь хрипеть. Он чувствовал себя оторванным, находящимся не здесь.

— Как печально, — Дож прищелкнул языком, — я ненавижу, когда ты устраиваешь беспорядок.

— Не прикасайся ко мне, черт возьми! — проскрежетал Том, весь яд испарился, как и его силы. Дож продолжал гладить его по волосам. Его рука напряглась, хватая Тома за корни волос и заставляя его шею выгнуться назад с резким криком.

— Да, — пробормотал себе под нос Дож, чудовище во всех отношениях, — я думаю, что это намного лучше, чем маленькая вечеринка Уизли.

— Ненавижу тебя, — прошипел Том, оскалив зубы. Он не мог творить магию, защита мгновенно сомкнется и поймет, что Том напал на Члена Ордена. У него не было ни алиби, ни возможности вызвать помощь. Возможно, он мог бы попытаться вызвать Крину, но в такой поздний час в каникулы не было никакой возможности …

— Я знаю, — улыбнулся Дож, другой рукой поглаживая дрожащую челюсть Тома, — так даже веселее.

Том был благодарен Дожу за то, что тот проигнорировал его книгу, а вместо этого встал и потащил Тома за скальп через комнату. Он действительно был членом Ордена, потому что, казалось, достаточно хорошо знал планировку дома. Том едва держался на ногах, задыхаясь от паники и ужаса. Он снова попытался блевать, когда его тащили, но в желудке ничего не осталось — все валялось на полу возле дивана.

— Нет, — выплюнул Том, хотя яд в его голосе иссяк, и в нем уже просто зазвучала мольба, когда Дож пинком распахнул дверь в его комнату, — Нет, нет…

— Это рождественский подарок, — Дож выглядел почти обиженным, — ты должен быть благодарен.

— Я ненавижу тебя, — выпалил Том, ненавидя себя за то, что почувствовал, как слезы потекли по его левому глазу.

Все шло так хорошо.

— Я знаю, — промурлыкал Дож, вытаскивая палочку, чтобы разрезать швы на рубашке Тома.

Плед Гермионы был разорван в клочья и упал на пол распутанными нитями.

Когда-то его кровать была удобной, а теперь стала его тюремной камерой.

Он мог кричать, но в доме никого не было, чтобы услышать его — Дож знал это и, казалось, играл в игру, как громко можно заставить Тома умолять.