Строптивые фавориты [litres]

Как пример такого подхода обычно приводится поэма, сочиненная для своей подруги Анной Финч, фрейлиной герцогини Йоркской. Автор желает быть превращенной в мышь (каковая считалась символом женской похотливости), дабы незаметно угнездиться на груди своей подруги и наслаждаться ее нежными ласками без подозрений со стороны ревнивого любовника. Поэтесса Кэтрин Филипс, известная в аристократических кругах как «несравненная Оринда», стихи которой были опубликованы впервые через три года после ее кончины в 1664 году, именовалась «высшей жрицей культа дружбы». Ее стихотворения, лишенные малейшего привкуса порнографии, воспевали страстную любовь к другим женщинам, описывая узы между ними как возвышенно духовные и не запятнанные никакими низменными устремлениями. В письме к одной из своих подруг Филипс говорит о «моем огромном желании упиться вами». В своих стихах она описывает «непорочную страсть», которая «никогда не истощает наш запас ее использованием». Современники «несравненной Оринды» никогда не сомневались в чистоте ее помыслов.

Немного более смелой была Афра Бен, плодовитый автор рассказов, стихов и 19 пьес, практически первая женщина, зарабатывавшая себе на жизнь пером. Ее часто обвиняли в том, что она переняла мужской, весьма игривый, стиль. В пьесе «Мнимый граф» (1681) она весьма смело намекает на лесбиянство: «Мне ведомо, что под юбками прячется столько же спрятанных опасностей, сколько и под панталонами. Я узнал, что две женщины поженились… одна с другой…, о, сие ничуть не ужасно…»

Историки полагают, что столь близкая привязанность Анны к Саре сформировалась под влиянием этих представлений о дружбе. По их свидетельствам, круг ее чтения не был ни широким, ни близким к интеллектуальным течениям того времени. Однако мода на дружбу была настолько распространена при дворе, что она не могла не захватить Анну. Весьма вероятно, что принцесса даже прочла эссе де Монтеня о дружбе. Во всяком случае, она не раз цитировала его афоризм, что передача сведений другу «не является нарушением тайны…, ибо сие есть не более, чем рассказать их самому себе». Похоже, Анна верила, что дружба с Сарой привнесет в ее жизнь то эмоциональное разнообразие, которого не могло дать даже ее счастливое супружество. В своих мемуарах леди Мальборо подчеркивала, что Анна стремилась преступить границу, которая согласно обычаям отделяет королевскую особу от существ низшего ранга. Она писала: «Король и принцы по большей части воображают, что обладают достоинствами, присущими их рождению и положению, которые должны поднять их превыше всех дружеских связей с нижестоящими… У принцессы было иное отношение. Друг был тем, чего она жаждала больше всего, и ради дружбы, отношений, которые она не сочла ниже своего достоинства иметь со мной, она любила даже то равенство, которое, как она думала, было ей присуще».