Строптивые фавориты [litres]

Но в то время большинство мужчин еще пребывало в неведении относительно существования лесбийской любви и вряд ли осознавало, что представительницы слабого пола могут быть сексуальными соперниками для них. Женщины считались лишь пассивными восприемниками мужской любви, грубо говоря, любовь без фаллоса таковой не является. Поэтому общество нередко считало эротическое влечение женщин к своему полу всего лишь проявлением романтической дружбы. Такие отношения подпадали под разряд платонических, и им благодушно потакали.

Отсюда при том, что лорд Галифакс называл «страстной близостью» и «великими привязанностями», для женщин считалось совершенно пристойным при обращении друг к другу выказывать такие проявления нежности, которые ныне считались бы приемлемыми лишь между любовниками. Например, когда леди Шафтсбери в 1683 году направила письмо своей подруге Рейчел Расселл, она подписала его «непредставляемо страстно любящая твоя». Отмечают также, что Анна была не единственным партнером Сары по переписке, обращавшимся к ней со страстными словами. Например, леди Сандерленд изливала свои чувства в таких словах: «Я страстно желаю обнять тебя… я люблю тебя так, что сие невозможно выразить». В другом письме она заверяет Сару, что та не может вообразить, «как полно мое сердце любовью и нежностью к тебе… Я навечно и навечно твоя, моя дражайшая, с сердцем бурлящим, нежным и искренним».

Но в XVII веке дружбу вообще чрезвычайно идеализировали, ее возвышали, и тесной привязанностью между двумя людьми одного пола восхищались именно как таковой. Большой вклад в это внесли взгляды, изложенные мудрецом шестнадцатого века Мишелем де Монтенем в его эссе «О дружбе». Сокрушаясь по поводу гомосексуальности, он восхвалял тот вид «высшей дружбы», который «овладевает душой и полновластно царит там». Дед Анны, граф Кларендон, заявил, что «дружба более священна, чем брачный союз», такого же мнения придерживался Джон Ивлин[60]. Он указывал, что брак является неравным партнерством, регулируемым законом и контрактом, тогда как «свободно завязанная дружба регулируется одним лишь Господом» и потому по природе своей добродетельна. Отсюда женщины, испытывавшие эротическое притяжение друг к другу, могли безбоязненно культивировать свои желания под личиной возвышенной дружбы.