Одна обещанная ночь (ЛП)
- Автор: Малпас Джоди Эллен
- Серия: Одна ночь #1
- Год: 2015
- Язык: русский
- Переводчик: "Книжный червь"
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Одна обещанная ночь (ЛП)». Краткое содержание книги:
Его руки замирают, и в течение нескольких секунд он внимательно изучает меня, прежде чем заговорить:
– У меня очень непослушные волосы.
– У меня тоже.
– Тогда ты должна понять мои мучения, – он соскальзывает вниз и ополаскивает волосы в то время, как я улыбаюсь как идиотка. Он смущен.
Когда он снова появляется, я все еще улыбаюсь, так что он закатывает глаза и поднимается, мой взгляд неотрывно следует за ним до тех пор, пока он не нависает надо мной, а я пялюсь на его мокрое обнаженное совершенство.
– Оставлю тебя мыть свою непослушную гриву, – он не улыбается, но абсолютно точно хочет.
– Благодарю, о милостивый сударь, – продолжаю восхищаться его мокрой наготой, пока он выходит из ванной, его ягодицы напрягаются и восхитительно покачиваются. – Миленькие булки, – тихо говорю себе под нос, глубже опускаясь в пену.
Он медленно разворачивается и склоняет голову на бок.
– Умоляю, не выражайся, как твоя бабуля.
Тут же вспыхиваю и, за неимением лучшего сокрытия своего смущения, исчезаю под водой.
Закончив обрабатывать кондиционером собственные дикие локоны, неохотно покидаю теплую безмятежность огромной ванной Миллера и вытираюсь. Убедившись, что спустила воду, избавилась от пенки и все за собой убрала, захожу в его спальню и вижу черные боксеры и серую футболку, аккуратно разложенные на постели. Одеваясь, сама себе улыбаюсь, его боксеры едва ли держатся на моей талии, в футболке вообще утопаю, но они пахнут Миллером, так что я мирюсь с раздражающей необходимостью поддерживать боксеры, когда иду на его поиски.
Нахожу его в кухне, вид, захватывающий дух: черные боксеры и футболка в тон той, что он дал мне. Видеть Миллера без идеального костюма, подчеркивающего идеальное тело – редкость, но привычная пропасть, к которой как обычно толкает его обыденный наряд, всегда приветствуется. Меня начинают злить его костюмы, для меня это маска, за которой он скрывается.
– Мы подходим друг другу, – говорю, подтягивая боксеры.
– Так и есть, – он приближается ко мне и пробегает пальцами по моим влажным кудряшкам, зарывается в них носом, глубоко вдыхая.
– Мне нужно позвонить бабуле, – говорю, закрывая глаза и впитывая его близость – его кожу, его тепло… его все. – Не хочу, чтобы она волновалась.
Он отпускает меня и приглаживает мои волосы, задумчиво рассматривая.
– Ты в порядке? – спрашиваю тихо.
– Да, прости, – он качает головой, прогоняя мысли. – Просто думал, как мило ты смотришься в моей одежде.
– Она большевата, – замечаю, глядя вниз на материал, в котором тону.
– Идеальна на тебе. Звони бабушке.
Как только заканчиваю с Нан, он едва уловимо касается моей шеи и ведет меня мимо полки, где лежит его айфон. Нажимает несколько кнопок, после чего уводит меня с кухни, не сказав ни слова. Композиция «Ангелы» группы The XX сопровождает нас, мягкая и гипнотизирующая где-то неподалеку, тихо раздаваясь из встроенного приемника. Мы проходим мимо спальни Миллера и поворачиваем налево, а потом он отпирает дверь и ласково подталкивает меня в просторную комнату.
– Вау! – выдыхаю, замерев на пороге. – Ох, вау!
– Заходи, – он проводит меня внутрь и нажимает выключатель, который освещает комнату мощным искусственным светом. Тру глаза, раздраженная тем, что ослепла на долю секунды, а мои глаза привыкают.
Перестав щуриться, опускаю одну руку, другой подтягивая боксеры, и осматриваюсь в полном восхищении. Я лечу. В небесах… я в шоке.
Поворачиваюсь к нему и одариваю непонимающим взглядом:
– Это все твое?
Он кажется почти смущенным, когда его плечи равнодушно вздрагивают:
– Это мой дом, так что полагаю, что да.
Я медленно поворачиваюсь к причине своего шока и принимаюсь изучать. Стены покрыты креплениями от самого пола и навесными фронтальными картинами. Их десятки, может сотни, и на всех них мой обожаемый Лондон, его архитектура и пейзажи.
– Ты рисуешь?
Он прижимается к моей спине и кладет руки мне на плечи:
– Как думаешь, смогла бы сказать что-то так, чтобы это не звучало как вопрос? – он слегка кусает мое ухо, отчего обычно у меня перехватывает дыхание, только я еще его не восстановила. Это не может быть правдой.
– Ты написал их все? – обвожу рукой всю студию, изучая все по второму кругу.
– Снова вопрос, – на этот раз Миллер кусает мою щеку. – Это было моей привычкой до того, как я нашел тебя.
– Это не привычка, это хобби, – снова смотрю на картины на стене, думая, что такое великолепие нельзя называть простым хобби. Их следует выставлять в галерее.
– Ну, теперь ты мое хобби.
На осознание уходит секунда, а потом меня вдруг передвигают и уводят из студии в зону отдыха, пока я не оказываюсь перед одним из масляных холстов, украшающих его стену. На нем Лондонский глаз18, затемненный, но ясный.
– Ты сделал это? – снова говорю с долбанной вопросительной интонацией. – Прости.
Он подходит ко мне слева и останавливается рядом, рассматривая собственное творение.
– Я.
– И эту? – по-прежнему поддерживая дурацкие боксеры, указываю на противоположную стену, на которой Лондонский мост привлек мое внимание.
– Да, – подтверждает он и ведет меня обратно в студию. На этот раз я прохожу дальше, окруженная картинами Миллера.
Здесь пять мольбертов, на всех белые холсты с еще незаконченными работами. На огромном, по всей длине боковой стены, столе из дерева стоят банки с кисточками, краски всевозможных цветов, и повсюду разбросаны фотографии, некоторые приколоты к пробковым плитам холстов. Старый, мягкий диванчик стоит перед окнами высотой от потолка до пола, лицом к стеклу так, что можно сидеть и восхищаться видом на город, что почти также восхитительно, как картины вокруг меня. Типичная художественная студия… и это абсолютно точно бросает вызов тому, как живет Миллер.
Экспрессивно, даже шокирующе, ужасный беспорядок. Такое чувство, как будто я под гипнозом, момент из Алисы в стране чудес, и я с по-настоящему наивным любопытством начинаю оценивать все более внимательно, пытаясь выяснить, есть ли какой-то особый способ того, как он здесь все расставил. Как будто нет; все выглядит очень произвольным и хаотичным, но чтобы убедиться, я подхожу к столу и беру банку с кисточками, небрежно поворачивая в руке, а потом ставлю ее бессмысленно, прежде чем повернуться и посмотреть на его реакцию.
Он не дергается, не смотрит на банку с кисточками так, будто она кусается, и он не подходит, чтобы ее передвинуть. Просто смотрит на меня с интересом, и, выдержав его взгляд несколько секунда, я отворачиваюсь с улыбкой на лице. Шок переходит в радость, потому что тот, кого я вижу в этой комнате – другой человек. Это почти смягчает его образ. До меня он самовыражался и снимал стресс рисованием, и не важно, что он супер-пупер педантичный в других сторонах своей жизни, потому что здесь он спонтанный.
– Люблю это, – говорю, еще раз не спеша осмотрев комнату, даже красота Миллера не заставит меня оторваться. – Просто влюбилась.
– Я знал, что полюбишь.
Вдруг снова становится темно, только огни ночного Лондона за окном, а Миллер медленно подходит и берет меня за руку, ведет к старому потертому дивану перед окном. Садится и усаживает меня рядом.
– Я засыпал здесь большинство ночей, – говорит он задумчиво, притягивая меня к себе. – Завораживает, как думаешь?
– Фантастически, – соглашаюсь, но больший трепет у меня вызывает то, что позади. – Ты всегда рисовал?
– Время от времени.
– Только пейзажи и архитектуру?
– В основном.
– Ты очень талантлив, – говорю тихо, подбирая под себя ногу. – Тебе стоит выставлять их.
Он тихо смеется, и вскоре я уже смотрю на него, недовольная тем, что он всегда смеется именно тогда, когда я не вижу его лица. Он больше уже не смеется, просто улыбается мне. Этого достаточно.
– Ливи, это просто хобби. У меня клуб и предостаточно стресса, превращение хобби во что-то большее станет лишним напряжением.