«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

Почти аналогичной была ситуация и с еще одним арестованным – помощником начальника штаба УВО С. Г. Бежановым – бывшим полковником генерального штаба, награжденным орденом Красного Знамени «за разгром банд» Бакича, Унгерна и Дитерихса. Правда, в обвинительном заключении предлагался просто расстрел. Но военный прокурор УВО поставил свою резолюцию – расстрел заменить заключением в концлагеря на 10 лет. 3 мая 1931 г. Балицкий утвердил документ, поддержал прокурора УВО и «ввиду искреннего раскаяния» Бежанова и «настоятельной просьбы» И. Э. Якира согласился с предложением прокурора УВО, а также передать Бежанова для использования в качестве «консультанта по спецвопросам»[545].

Отметим, что в отдельных ситуациах и без чьих-либо просьб Балицкий предлагал заменять расстрел 10 годами концлагерей. Так было с командиром 30-й Иркутской стрелковой дивизии П. П. Мясоедовым [546] и бывшим начальником штаба этой же дивизии М. М. Катанским[547].

Однако решение Балицкого и настоятельную просьбу Якира не учли и постановлением Коллегии ОГПУ СССР от 20 мая 1931 г. С. Г. Бежанова, С. С. Ивановского, М. М. Катанского и П. П. Мясоедова приговорили к расстрелу[548]. Такой суровый приговор, на наш взгляд, можно объяснить лишь желанием руководства ОГПУ СССР, подвергавшегося в ту пору мощной критике со стороны чекистов-оппозиционеров (о чем еще пойдет речь), «спрятать концы в воду» и избавиться от нежелательных свидетелей. Не зря начальник особого отдела Днепропетровского оперсектора ГПУ УССР Г.А.Клювгант-Гришин позднее хвастался: «Знает и Украина и Москва мою личную работу и моего аппарата в деле раскрытия военно-офицерской организации в частях 7 стрелкового корпуса и 30 дивизии. Я ведь был основным докладчиком в Москве. Сколько неприятностей я перенёс от Мессинга, Ольского и т. д, которые не верили в дело»[549].

Кроме того, установлено, что И. Э. Якир лично участвовал в допросах некоторых арестованных. Так в своей докладной записке от 27 января 1931 г. на имя В. Р. Менжинского В. А. Балицкий рапортовал, что «бывший комдив 44 (44-й стрелковой дивизии. – Прим. авт.) Штромбах на допросе в моем присутствии с участием т. Якира, а также на очной ставке с резидентом Разведки Чешского Генштаба Водседалеком, заявил, что наряду с передачей важнейших мобилизационных документов в его задачу входило открытие фронта противнику в момент начала интервенции»[550]. Заканчивалась докладная оптимистично: «Многочисленными показаниями ряда видных членов организации все больше устанавливается широкая работа, развернутая организация по Союзу (Ленинград, Москва, Ростов, Минск и др.). Следствие продолжается усиленным темпом. Наиболее интересные протоколы прилагаются» [551].