Порожденная Грехом 2 [ЛП]

В толпе воцарилась тишина. Я затаила дыхание, опасаясь, что люди могут взбунтоваться, но за исключением нескольких неодобрительных лиц большинство людей приняли приговор.

Я приготовилась, когда отец поднял пистолет и выстрелил сначала в одного, потом в другого мужчину. Я едва вздрогнула. Похищение и смерть Эрла приучили меня к определенной жестокости. Думаю, я должна была поблагодарить его за то, что наконец-то набралась смелости и присоединилась к Фамилье.

На лице Мэддокса отразилось удивление.

— Я не думал, что твой старик действительно пойдет на это.

— Может, тебе не стоит называть его так здесь, — сказала я, забавляясь.

Мэддокс быстро ухмыльнулся, но папа перехватил его взгляд, и они кивнули друг другу, что, вероятно, было своего рода мирным договором в тайном мужском коде. Затем настала моя очередь. Папа пригласил меня присоединиться к нему на платформу.

Мое сердце бешено билось в груди, когда я поднялась и встала рядом с ним.

С этой точки обзора толпа казалась еще больше, и я не могла отрицать, я нервничала.

— Перемены неизбежны, — произнёс отец громким голосом. — Будущее не ждет, пока мы догоним его. Оно опередит нас, если мы ему позволим, и я не намерен позволять кому-либо управлять этой лодкой, кроме меня. — он указал на меня. — Как я уже говорил некоторым из вас на собраниях, моя дочь Марселла присоединится к бизнесу.

Все уставились на меня, и их сомнения придали мне еще больше решимости доказать каждому из них свою правоту. Отец протянул мне один из своих кинжалов. Он сверкал под мерцающими прожекторами, падающими на нас из-за углов.

Я посмотрела папе в глаза и провела лезвием по нежной плоти ладони. Мои внутренности на мгновение перевернулись, но я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не отвлекаться.

— Рождённая в крови, поклявшаяся на крови, я вхожу живой и ухожу мертвой, — твердо сказала я, и все сомнения, которые испытывала, испарились в этот момент.

Это моя судьба. В моей крови, как и в крови Амо, текла кровь Фамильи.

Я убрала клинок и повернулась лицом к толпе, показывая свой порез и позволяя крови стекать на помост.

Весь зал повторял слова, которые я только что произнесла. По всему телу побежали мурашки. Я поймал взгляд Мэддокса, и гордость в его глазах дала мне чувство принадлежности.

Наконец-то я стала официальной частью Фамильи. Конечно, это только начало. Мне предстояло провести остаток жизни, доказывая свою состоятельность всем мужчинам, которые считали, что единственное предназначение женщины — согревать постель своего мужа.

Я не хотела становиться такой, и благодаря свободе, которую предоставил мне отец, мне никогда не придется быть такой.