Контракт

Она не была стервой, и мне не хотелось, чтобы она исчезла. Я хотел, чтобы она была здесь. Со мной. Хотел слышать, как ее тихий голосок задает мне вопросы. Ее дразнящий смех. Видеть, как бы она изгибала бровь и шептала «иди трахни себя, ВанРайен». Хотел, чтобы она выслушивала мои идеи и слышать ее похвалу. Я вздохнул, звук прозвучал тихо и печально в пустой комнате. Я хотел просыпаться рядом с ней и чувствовать, как меня окружает ее тепло, и как она окутала собой мое омертвевшее сердце и возродила его.

Я вспомнил нашу ссору пару недель назад. Она пыталась убедить меня, что любовь не такая уж и ужасная вещь. Она что-то ко мне чувствовала? Такое было возможно? Я отверг ее, посчитав излишне драматизирующей – печаль в ее глазах, изнеможение в голосе, когда она сказала, что устала от лжи и давящего на нее чувства вины. Я настоял, что мы никому не приносим вреда. Грехам заполучил замечательного сотрудника, у Пенни был прекрасный дом по уходу, по окончанию всего этого Кэтрин бы изменила свою жизнь в лучшую сторону, а моя жизнь шла бы по накатанной. Никто не остался бы в накладе и никто бы не пострадал.

Как же я ошибался – мы оба страдали.

Я хотел вернуть жену и на этот раз желал этого на самом деле.

Просто не знал, как добиться.

Я метался и наворачивал круги часами, не выпуская из рук бутылку с виски. Лишь когда в два часа ночи мой желудок заурчал, осознал, как много времени прошло с того момента, как я что-либо ел. На кухне дернул на себя дверцу холодильника и сгреб контейнер с остатками спагетти. Не потрудившись разогреть их, я уселся за стол, накручивая на вилку и жуя холодные макароны. Даже холодные они были вкусными. Все, что готовила Кэтрин, было восхитительно. Мысли вернулись к вечеру, когда она приготовила мне филе и спаржу с беарнским соусом – блюдо, которое составило конкуренцию тому, что я ел "У Финли". Моя похвала была искренней, а ее реакцией оказался один из редких румянцев. Из-за светлой кожи на ее щеках часто проявлялись цветные отметины, когда она готовила или пила что-то горячее. Когда она злилась или нервничала, ее кожа становилась пунцовой, словно раскалялась, но мягкий румянец – это нечто иное. Он подчеркивал ее лицо, делая еще красивее обычного.