Внешняя политика Советской России и СССР в 1920-1939 годах и истоки Второй Мировой войны

Экспедиционный корпус был расформирован и выведен 14 сентября 1921 г., но по просьбе монгольского правительства оставлен один стрелковый полк Красной армии[1206]. Договор о взаимном признании РСФСР и Монголии был подписан 5 ноября 1921 года. Стороны признавали независимость друг друга (Ст. 1–2) и обязывались обменяться представительствами и консульствами (Ст. 4–5). Вопрос о присутствии советских войск в Монголии договором не рассматривался[1207]. Тем не менее они оставались там. Также на территории Монголии все еще находились остатки колчаковской армии – около 1,5 тыс. чел. под командованием ген.-л. А.С. Бакича. В конце ноября 1921 года большая часть этих отрядов сдалась, а Бакич был пленен 20 декабря. 25 мая 1922 года генерал был предан суду, приговорен к расстрелу и 8 июня 1922 года казнен[1208]. Монгольская республика была очищена от белогвардейцев.

МНР рассматривалась в Москве как ближайший союзник. С 1923 года в программу оснащения РККА новой техникой и оружием было включено обеспечение тем же и МНРА. По договорам, заключенным в 1924 и 1925 гг., СССР взял на себя расходы по перевооружению монгольской армии и обучению её кадров[1209]. В Монголию были направлены инструкторы, которым удалось проделать большую работу по усилению боеспособности монгольской армии. Она получила единообразную форму, знаки отличия, однообразное вооружение, были открыты школы для подготовки военных специалистов[1210]. 24 января 1925 года Чичерин известил главу правительства Монголии Балингийна Цэрэндоржи о том, что в связи с «окончательной ликвидацией остатков белогвардейских банд» Правительство СССР не считает более необходимым пребывание своих войск на территории Монголии. Начинался их вывод. 27 февраля в ответной ноте Цэрэндоржи отметил, что «части Красной Армии за время пребывания с 1921 по 1925 г. как в отношении командного, политического, так и красноармейского состава проявили себя с самой лучшей стороны в смысле высшего образца дисциплины, культурности и лояльности по отношению к населению, властям и также в области внешних сношений с соседними странами, в частности с великой Китайской Республикой»[1211].

Одной из главных задач политики на Дальнем Востоке стала консолидация революционного движения в регионе, которое объективно выступало в качестве союзника РСФСР. 21 января – 2 февраля 1922 г. в Петрограде и Москве прошел Первый съезд революционных организаций Дальнего Востока. На нем присутствовали представители разных провинций Китая, включая представителей Гоминьдана[1212]. Она была названа национально-революционной партией Китая, не коммунистической, но солидарной с Коминтерном в борьбе против империализма[1213]. Редактор коммунистической газеты Чен-По в своем выступлении назвал эту партию самой революционной из тех, которые представляют «третье сословие». Он отметил стремление доктора Сунь Ят-сена к «социал-реформизму», но отметил – «его последователи и вообще все члены партии – истинные революционеры. Их, по правдивости, можно считать носителями революционной идеи»[1214]. Совершенно однозначным было выступление представителя Гоминьдана: «Партии Гоминьдан не по дороге с империалистами, и мы охотнее пойдем с Коммунистическим Интернационалом, чем с милитаристами Китая»[1215].