Крым [СИ litres]

Глава 9. Ханская милость

Три дня «разговаривали» люди барона в крепостном каземате. На четвертый они вывели пленного на улицу. Перед Лешкой был совсем другой человек. От былой его напыщенности и злой энергии даже и следа не осталось. Месье был совсем поникшим и словно бы враз постаревшим.

– Трогайте, господа, я вас через несколько минут догоню, – сказал офицерам конвоя барон. – Ну вот, а ты говорил, что он на доверительный разговор не идет и грязно выражается, – кивнул на отъезжающих фон Оффенберг. – Тут ведь самое главное – это подход правильный найти. У каждого человека, как и у любой двери, есть свой особенный ключик, Егоров. Нужно просто правильно его подобрать. И заметь, что на нем, на вот этом самом месье, ни единой ссадины и синяка новых не появилось. Все общение у нас проходило только лишь словом единым и без помощи кулака, ну и без всякого прочего, – ухмыльнулся барон.

– Брр! – Лешке аж стало холодно от этих слов своего начальника, и он передернул плечами. – Толк-то хоть был от всего этого, ваше высокородие?

– А как же, конечно, был, – хмыкнул Генрих Фридрихович. – Что же мы трое суток просто так бы у тебя тут торчали? Как будто у меня и других дел нет, кроме как словеса плести в этих вот Судакских крепостных казематах. Очень интересный господин в ваши руки угодил, Егоров. Вокруг Крыма и его дальнейшего политического устройства сейчас такой клубок сплетен! О-хо-хо-о! И наше общее дело – постараться его распутать. Ну а тут такой хороший кончик из него торчит, знай только не ленись, на себя его тяни. В общем, твоя рота свое дело сделала, Алексей, все остальное дело уже будет за нами, – кивнул он в ту сторону, куда только что уехал конвой с пленными. – И для хана с его нукерами здесь тоже работа найдется. В Судаке и в его окрестностях вскрылось много затаенных и даже вполне себе открытых его недоброжелателей.

– Ваше высокородие, вот об этом я и хотел вас попросить, – Алексей в волнении переступил с ноги на ногу. – Из захваченных нами местных, в том числе и тех, кто был в числе мятежников, есть несколько человек, так сказать, осознавших свою вину и раскаявшихся. Без их помощи мы бы не только отряд в горах не разгромили, но и этого прибывшего морем месье бы не взяли. Очень вас попрошу, помогите их оставить в живых. У них ведь у многих здесь семьи.

– А ты не лишнего ли хочешь, майор?! Еще и просишь тут за подданных чужой державы! – нахмурился фон Оффенберг. – Двух итальянских штуцеров тебе мало и всех прочих трофеев? Так ты еще вглубь наших дел пытаешься нырнуть!

– Ваше высокородие! – Егоров вытянулся по стойке смирно перед своим куратором. – За эти штуцера мои егеря кровью заплатили, двоих солдат мы тут уже схоронили, и раненые еще были. Голову отсечь – это быстро любому можно. Только вот живые, разоружившиеся люди, они ведь полезней могут быть. Неужто, нам не пригодятся здесь, среди местного населения, те, кто будет обязан нам жизнью? Или мы не станем под себя со временем Крым забирать? Так вот и сохраните тех, кто нам потом впоследствии помочь сможет. Назад к мятежникам и туркам им дороги уже обратной нет. А Джафер так и вовсе рану получил, будучи в бою, и был он с нами заодно. Так сказать, кровью свою вину искупил.