Крым [СИ litres]

Все жалобы остались без рассмотрения. Вечно опальный полководец на тот момент был очень нужен империи. Судьба этого великого человека всю его жизнь сопровождалась такими вот уколами со всех сторон. Но он продолжал идти дальше к своей великой славе, служа Отечеству.

От крымской эпопеи генерала остались и его многочисленные приказы для войск: «Соблюдать полную дружбу и утверждать обоюдное согласие между россиян и разных званиев местных обывателей… Земские залоги (т. е. местные законы и обычаи) свято почитать, равно российским».

Показательно, что изначально Александра Васильевича отправили на земли Крымского ханства исключительно для руководства сугубо армейскими вопросами, но сохранилось письмо Екатерины II, в котором она отмечает, что и «управление политических дел мне кажется сходственнее поручить Суворову…».

Императрица не ошиблась. Боевой генерал оказался талантливым и даже изощренным политиком, не растерявшимся в водовороте восточных страстей ханства и ловко строящим там свою линию. «…Светлейший хан теперь упражняется в мелких интригах с правительством и здешними магометанами… – докладывал он в Санкт-Петербург. – …И бывают у него некоторые помешательства… Усердному к российской стороне ханскому брату Казы Герай-султану вместо просимых им пятисот рублей, подарил я шестьсот…».

На фоне всех восточных интриг, более присущих профессиональному дипломату, генерал-поручик Суворов планомерно и последовательно создавал на землях «независимого» ханства многочисленные укрепления для русских войск. Их строили его солдаты, или, как выражался сам Суворов, «работные русской армии». Из многих впоследствии в Крыму выросли города или поселки. Да и сам Севастополь, главная база русского флота на Черном море, родился, в сущности, из укреплений Александра Васильевича. Город русской морской славы возникнет в ходе бескровного, но чрезвычайно напряженного противостояния суворовской пехоты с турецким флотом. Как писал в своем рапорте Александр Суворов: «По три батальона дружественно расположились в редутах с обеих сторон Ахтиярской гавани с приличной артиллерией…». «Дружественно расположились…» – полководец обладал очень метким и едким чувством юмора.

Осень и зиму отдельная рота егерей провела основным составом в Гезлеве. В дожди и ненастье хан по полуострову путешествовал очень редко, поэтому у дежурного плутонга дел было мало, и он сидел в предместьях Бахчисарая.

Сменившиеся с дежурства егеря и дозорные отделения откровенно скучали.

– Доколе еще тут сидеть будем, ваше высокоблагородие? – вздыхал Дубков. – Делов никаких у нас нет, одна только тоска тут. А там, на нашем Буге, работы по устройству сколько осталось – годами ее не переделать.

– Пока начальство обратно не откомандирует, так будем здесь сидеть, – тяжело вздохнул Егоров. – Ты думаешь, Макарович, меня на Буг не тянет?