В тени чужих холмов [СИ]

Катрин собралась с силами и встала. Нужно утоптать место для костра. Жаль, что мертвые не оставляют следов, было бы полегче. Сердце на движения и усилия уже не реагировало. Редкие судорожные удары, испуганная дробь. Сейчас-сейчас, подожди. Сделаем укол. Вряд ли поможет грубый допинг, - любой бы врач был против. Но врачей здесь нет. Ты одна.

Зажигалка, как ни странно, послушалась. Огонек сверкнул дивно ярко, - казалось, он виден и в Нью-Бридже. Занялись голубоватым пламенем таблетки сухого горючего, затем и дрова. Катрин без сил села на рюкзак. Ну, вот и все. Дошла, почти все сделала. Еще немного. Постарайся, боец.  Катрин замерзла так давно, что снимать куртку было вовсе и не страшно. Пока возилась со шприцем и жгутом, тени плотно обступив, наблюдали. Застарелая ненависть мертвых девушку уже не трогала. Совсем скоро она отправится в тот мир, и, пусть боги или кто там есть, помогут встретиться с древними вождями в честном бою. Есть что проорать в размалеванные лица.

Игла вошла в тело как в дерево, к счастью не сломалась. Катрин выдавила в себя содержимое шприца. Никаких ощущений вслед за инъекцией не последовало, разве что дышать стало чуть легче. Девушка бросила пустой шприц в снег, принялась равнодушно натягивать куртку. Непростое занятие, когда собственное тело твои намерения игнорирует.   Всё, больше ты не можешь ничего сделать. Еще остались таблетки, но пользы от них, как от горсти семечек. Сидеть ровно неудобно, согнуться к костру не дает боль. Сердцу тесно в грудной клетке. Огонь лизал поленья. До утра топлива не хватит. Да и не нужно. Тебя самой "не хватит" значительно раньше. Как тихо. За спиной, впрочем, как и во все стороны, простирался безлунный безжизненный мир. Миллионы призраков неприкаянно бродили среди темных лесов и промерзших гор. Ненависть и жажда мести, злоба умерших на умерших, наполняли мир.

Девушка подумала об убитых ею. Много. Разные страны, разные времена, разные люди. Ненависти Катрин к покойным не испытывала. Раскаяния, впрочем, тем более. Осталась ли ненависть у них? Скоро узнаешь. Нет, сейчас думать о врагах не хотелось. За грань ушли ведь не только враги…

От мертвых мысли перешли к живым. Катрин грела ладонью сердце. Поломанный моторчик жалобно бился в пальцы. Неровные точки и паузы. "Морзянка". Телеграфисткой Катрин была никудышной. Кроме "sos" ничего не помнила. Сердце жаловалось, но хозяйка ничем помочь уже не могла. Боль растекалась все шире…

Не думай, если не можешь помочь.

Спина, шея чувствовали бесплотные прикосновения. Катрин не поворачивала головы. Когда останавливается сердце, иррациональное вовсе перестает волновать. Сидела в окружении мертвых вождей, скупо подсовывала в огонь поленья. По щекам медленно текли слезы. У, как оказывается девчонке жалко себя. Столько не успела. И "Две лапы", и живой веселый лес, и теплое солнце, и Блоод со своим еще не родившимся малышом, и сварливая Ингерн с мужем, и делающая "свечу" над речной водой пятнистая щука.… Как жалко всё это оставлять. И главное, - Фло. Так и не найденная, не узнавшая что её никогда не смогли забыть. О, боги, позволено ли на том свете трахаться и любить?