Шанс милосердия [litres]

Ей было страшно уже от того, что вот-вот предстоит увидеть вблизи картину, что и с высоты птичьего полёта внушала леденящий ужас. Конечно, разрушения и жертв обстрелов Флоре приходилось видеть и раньше – когда несколько лет назад войска Федерации почти вплотную подошли к Катушшашу и снаряды тяжёлых орудий долетали даже до центра города. Тогда и студентов, и преподавателей университета мобилизовали на разборку завалов, доставку раненых в госпитали, а убитых в морги. Это продолжалась месяца полтора, и ей хватило нескольких дней, чтобы перестать содрогаться от вида каждого изувеченного тела. Но тогда всё было иначе. Тогда рядом с руинами стояли целые дома, а на каждого мертвеца приходилось сотни живых, на каждого раненого – сотни тех, кто спешил ему на помощь. Сейчас предстояло въехать в город мёртвых, где уже никому ничем не помочь, никого не спасти, где остались лишь дымящиеся смрадные уродливые нагромождения камней, опалённых пламенем и залитых кровью. А главное – ради чего?! Чтобы представители прессы смогли сделать несколько снимков, на которых Великий саган Нимруд Ушана и вдова героя, скороспелая «звезда эфира» Флора Озирис скорбят на руинах или делают вид, что помогают пострадавшим? Хорошо хоть, что вся свора газетчиков и свита первого лица провинции едут отдельно – для них подкатили огромный зелёный фургон, прицепленный к мощному колёсному трактору. Лично Великому сагану и его спутнице подали просторный крытый самобеглый экипаж, в салоне которого располагался стол, покрытый вышитой скатертью, диван, два мягких кресла и даже морозильный шкаф с прохладительными и горячительными напитками.