Ах, эта черная луна!

— На каком пустыре? Расскажи! — оживилась Натали.

Ей надоели расспросы о житье-бытье на Лене. Истории, которые произошли в ее отсутствие с близкими и не близкими ей людьми, интересовали ее куда больше.

— Когда тебя арестовали, а в твою квартиру решили вселить партейгеноссен Рашель Бибкис, я проникла в ванную и унесла один кусок мыла, в котором по твоим рассказам должен был лежать большой бриллиант. Я думала… я хотела передать его тебе. Юцер пытался договориться о выкупе, но ему велели забыть об этой затее, чтобы тебе же не было хуже.

— Юцер хотел выкупить меня на бриллиант, который был спрятан в мыле? — взнесла брови Натали. — Но он прекрасно знал, что никакого бриллианта там нет!

Пришел черед Мали поднять бровь.

— Если он знал, то забыл, а если не забыл, то… В общем, сейчас это уже неважно. Мы носили это мыло на груди всю войну. Иногда осторожно им мылись. Мыла не было. Хорошего мыла, я имею в виду.

Натали понимающе кивнула.

— Ну, а когда Юцер захотел попытаться доехать до Лены, мы решили отправить бриллиант тебе, вернее, выменять его на деньги и купить еды и что там нужно. Мы пошли на пустырь и стали его выколупывать из мыла. Юцер вел себя странно на этом пустыре. Потом там произошло нечто кошмарное, дети подорвались на мине, брошенной в костер. Юцеру удалось спасти Чока. А бриллианта в мыле не оказалась. И София решила, что Юцер забрал бриллиант себе. Меня она не обвиняла, но с тех пор мы перестали быть подругами, вернее, мы перестали быть такими подругами, какими были раньше.

— Странная история, — нахмурилась Натали. — Если бы бриллиант в мыле был, вы бы все равно отправили его мне. Из-за чего же вы поссорились?

— Доверие — самая дорогая вещь. На нем держится дружба.

— Не хочется верить, что эту ерунду говоришь ты! — вспылила Натали. — Дружба держится на обоюдном желании не видеть ничего, кроме того, что хочешь видеть.

— Вроде несуществующих бриллиантов и придуманного великолепия? — не удержалась Мали.

— Бриллианты у меня были, — усмехнулась Натали, — и то, что ты называешь великолепием, не было выдумкой. У меня была возможность жить в гранд стиле, и я пользовалась этой возможностью.

— Зачем же ты врала мне, что бриллианты спрятаны в мыле?

— А зачем тебе нужно знать, где именно они спрятаны? Это была красивая выдумка.

— Проверка моей порядочности? Я ведь могла войти в твою ванную, когда хотела.

— О, да! Я часто вспоминала твою спину в лиловых хлопьях душистого пара. Но особенно хороши были волосы — черные, густые, почти конского свойства, вода стекала по ним и никак не могла проникнуть вглубь. Бывало, запустишь руку внутрь, а они у корней сухие. Как заросли незабудок у болота. Мне всегда хотелось украсить твои волосы незабудками. Длинные черные пряди, перемеженные таким же шершавым, жестким листом с пятнами голубизны, дикой, чувственной, неоправданно яркой…