Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
— Но Дарья Дмитриевна сама согласилась на такой размен. Ей нужна квартира в центре. И потом…
— Я согласна на уступки, — отчеканила Дарья. — Это мое право. Я делаю все ради мужа.
— Понятно, — согласился старый Роман. — Владимир Максимович и Мария Ефимовна, мир им и счастье, свои однокомнатные секции с вашей помощью меняют на двухкомнатную квартиру.
— Именно так, — подтвердил Сева, в душе уже сильно побаиваясь подозрительного чародея.
— Уважаемый мной до развода Леонид Александрович возвращается на жилплощадь своей матери!
— Все так! — опять подтвердил Сева.
— Но! Остается пустая однокомнатная квартира?
— Вы — провидец! — ответил взявший себя в руки и готовый к бою Сева.
— Да, остается одна комната, плюс моя одиночка, именно их я меняю с доплатой на трехкомнатную квартиру. Но к этому размену вы уже не имеете никакого отношения. Вы счастливо отдыхаете и благодарите меня за хлопоты.
— Небескорыстные? — безучастно поинтересовался старый Роман.
— Нет, конечно. Небескорыстные, — еще более безучастно подтвердил Сева. — Вы пожилой человек и знаете, что значит слово куртажные?
— Вот это я и хотел выяснить. Итак, довольны все?
Все закивали головами. А Леня отвернулся.
— Есть еще одна неясность? Неуважаемый мной после развода Леонид Александрович остается с носом. Он теряет и жену, и комнату?
— Я все готов потерять! — воскликнул Леня с такой интонацией, что все посмотрели на него. — Все, что хотите, теряю, только бы избавиться от вашей внучки!
— Ах так! — старый Роман гордо вскинул седую голову. Сильнее других изумилась Наташа: «Эге, у него есть характер, — сказала она себе. — Неужели он может сказать такое и всерьез? Он не такой уж тюфяк. И какой актер?..»
— Я помню, что Леонид Александрович теряет в этом обмене материально. Но он сам согласился. И даже если он передумает, я готов частично компенсировать его потерю.
— Какую потерю? — вставила слово Наташа. — Есть потери невосполнимые!
— Я согласен на любые! — зловеще подтвердил Леня.
«Ну, погоди, — подумала Наташа, — только бы кончился этот базар. Я тебе задам, дрянь, потери».
— Тогда не будем терять времени, — заключил старый Роман. — Все довольны, все идут и пишут заявления. Совсем небольшие заявления, в которых излагается суть дела.
Сева Булочка вдруг заспешил покинуть компанию. Он заметил, как заходили траурные дуги на месте бывших бровей Дарьи. «Сейчас эта стерва что-нибудь передумает, — смекнул Сева, — эту на мякине не проведешь».
Но Дарья помахала ладошкой, изображая общий привет, и удалилась первой.
— А вы артист, так сказать, всамделишный, — признался Владимир Максимович старому Роману, когда они протискивались сквозь толпу.
— Точнее, я — народный артист! — грустно согласился чревовещатель, — и среди множества моих званий горжусь им. Есть в этом звании что-то обязывающее меня.
— Да, да! Я понимаю. Только зазря мы с этим парнокопытным столь возимся.
— Э, об этом потом. Смотрите-ка, какие старинные бусы? Точно из чьих-то зубов?
— Из зубов. Из акульих, — растерянно подтвердил Аракчаев. — Постойте, как же это так?
Бедно одетый человек со скорбно-мудрым лицом протягивал кому-то нитку знакомых бус.
— Это последняя цена. Как для вас. Болезнь и старость — только они толкнули меня на потерю. Это мой отец-моряк привез из Сингапура в подарок маме. Семейная реликвия. Обоих уж нет в живых. Клянусь их памятью, подобные бусы — редкость.
— Спроси, спроси, Роман Романович, сколько этот перекупщик просит за бусы?
— Пошто они вам? — удивился старый Роман. — Уж не в подарок ли Марии Ефимовне? Такие сувениры, поди-ка, не в ее вкусе?
— Спроси, спроси, — толкал в бок Аракчаев, — я бы сам спросил, но он меня запомнил. Потом объясню.
— Нет уж, вы поначалу объясните, что это за чудесные зубы.
Пока Владимир Максимович что-то торопливо шепчет на ухо старому Роману, мы отойдем в сторону и понаблюдаем.
— Эге! Какая прелесть! — вдруг воскликнул маг и чародей. Веселые бесенята плясали в его глазах. — Сколько вы просите за нитку этих бус?
— Последняя цена, как для вас… Прошу двадцать пять.
— Четвертак? Это не дорого, если бусы неподдельные. Акул вы, очевидно, сами ловили в годы молодые?
— Побойтесь бога. Память от мамы, — скорбно-мудрое лицо потеплело. Покупатель понравился продавцу. Он смахивал на тех благородных интеллигентов, которые то и считают модным, что приплыло из-за границы.
— Да, память о родителях — святыня! — грустно поддакнул старый Роман, любуясь бусами. — Я охотно беру у вас эту ценность. Очевидно, только крайняя нужда толкает вас расстаться с памятью о родителях?