Срочно меняется квартира

Сева нравился ей своей смекалкой, энергией, свободой от предрассудков, не говоря о прочих мужских достоинствах, о коих автору не дано судить. На примете оказалась еще одна кандидатура на роль супруга, но с ней дело обстояло сложнее. Сева был не старый «старый холостяк», а тот, другой, будучи много старше Риты, успел жениться разиков шесть. И если бедный страховой агент маялся ущемленным, как грыжа, самолюбием оттого, что не имел лишней десятки, то из другого деньги сыпались, как махорка из кармана дурака. В отличие от Севы Рита не собирала фольклора, но пословица о том, что от трудов праведных не наживешь палат каменных, была ей известна. Однако не это смущало Риту. Она понимала, что ее влияние на Севу неизмеримо выше, а ей хотелось бы верховодить в будущей семье, как ей взбредет в неглупую голову. Тот, другой, относился к ней снисходительно и не давал повода надеяться, что семейные узы изменят положение.

Сева, вернувшись в лоно Риты, частенько наведывался к ней. Выигрыш в спортлото придал ему храбрости. Этого хватало, чтобы вернуть долг и чувствовать себя временно независимым. Завернув к знакомому с детства садовнику, Булочка на остаток наличности купил две огромные розы.

— Это тебе, Рит! — сказал он на пороге. — Смотри — на них капли. Это не роса. Это непорочная дева Мария плакала на цветы, а я увел их у нее из-под носа. Что не сделаешь ради любимой.

— Ой, какая прелесть! Где ты их достал? Это же «каприз королевы».

— Конечно. Доставлены с юга. Спецрейсом.

— Зачем этот шик? Меня не надо поражать цветами. Ты же знаешь, почему я тебе прощаю так много?

— Знаю. Ты — сама искренность, но тебе не хватает второй ее половины.

— Севка, ты мерзавец, но я тебя люблю.

— Я тоже. И поэтому пробуду у тебя сегодня долго-долго.

— Пока на розах не высохнут слезы?

— Дольше. Пока не завянут сами цветы. Только мне надо позвонить одному влиятельному типу. Дела, Рита, дела, — сказал Сева, озабоченно снимая при этом туго повязанный галстук — новый подарок Риты.

— Ты так затягиваешь галстук, — сказала Рита насмешливо, — что у тебя на шее след, как от мундира.

— Только так. Не люблю мужчин-распустех. Знаешь, как в прошлом веке затягивали галстуки?

— И как же?

— Так, что в гостях котлету проглотить нельзя было.

— Почему же ты сейчас распустил узел? Ты чувствуешь себя, как дома?

— Рит, мне надо звонить. Потом упреки.

Сева два раза набирал нужный номер и, как только аппарат посылал первый гудок вызова, клал трубку. На третий раз он оставил ее возле уха.

Трубка не сказала ни здравствуй, ни прощай, она не алекала, как обычно, она бросила повелительно:

— Говорите!

— Аншеф. Еще неделя, и мы у цели. Но маленькие формальности с моей пропиской на излишней площади требуют удобрения. Я не вылезаю из сметы. Я соблюдаю режим экономии, но… Есть не перебивать! Так точно! Но вы же сами велели достать мраморную крошку для отделки передней? За нее требуют наличными.