Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
— Не буду пахать. Это же издевательство над землей.
— Кто его знает? — усомнился Николай. —Время-то идет...
Григорий молчал. Вернулся Околелов, привез новые лемехи. Глянул на насупившегося Григория и примирительно сказал:
— Пахать надо, Гриша. Сроки же уходят.
Григорий посмотрел на Николая. Тот молча возился у плуга. «Ладно, — подумал он. — В конце концов Околелов управляющий».
Пахали. Опять летели лемехи, гнулись рамы плугов. Вспахали еще гектаров пять и Григорий, наконец, не выдержал: «Шабаш, — сказал он себе, выключая мотор, — не пешка я, а живой человек».
Подошедшему Николаю крикнул:
— Ты как хочешь, а я не стану пахать.
Николай тоже заглушил трактор.
На другой день на всех отделениях появилась совхозная «Оса»: «Трактористы Чесноковского отделения Варченко Г. Н. и Филатов Н. Г. с первых дней полевых работ допустили брак. Пахали на глубину 8—10 см. Позор бракоделам».
Николай возмущался:
— Нас же заставили.
— А мы что, дети?
— Это ж несправедливо. Надо с управляющего спрашивать.
В тот же день запретили пахоту до первого мая по всему совхозу. В прескверном настроении позвонил Григорий в комитет комсомола.
— Слушай, Коля, — сказал он комсоргу глухим голосом, — ты там с рекомендацией повремени.
— Это ты из-за «Осы»? — спросил комсорг. — Не стоит.
— Повремени, — повторил Григорий. Он положил трубку и долго сидел в полутемной комнате один. Он думал не об «Осе». В конце концов брак есть брак, по чьей бы вине он не случился. Он думал о том, как же вышло, что у него не хватило мужества с самого начала настоять на своем. А ведь он не робкого десятка и никогда не кривил душой. Что ж тогда это такое? Что ж заставляет его слепо подчиняться указаниям человека, действующего явно неверно?
Это совсем не просто, оказывается, сломать в себе привычное и действовать так, чтоб не мучила потом совесть. А ломать нужно. И не только ему. Он теперь подумал, что нет у него зла и на Околелова, потому что то не вина, а беда его. Он заставлял их пахать потому, что боялся, чтоб не ругали по инстанции. Он думал и думал, и разные чувства обуревали его: недовольство собой и радость открытия чего-то нового в себе. Григорий взволновался и не мог уже унять эти чувства и эти мысли.
В ту минуту он не подумал о том, что есть люди, до которых даже теперь не дошла простая истина, о том, что жизнь в чем-то поворачивается другою стороною. Одним из таких людей был управляющий Околелов. Но хотя Григорий простил ему мысленно тот случай и как-то внутренне оправдал его, они еще столкнутся.
Сеяли пшеницу на буграх. Погода была сухая, знойная. Влага уходила из почвы. Торопились с севом. У Григория немели руки, но он не слезал с трактора. Сеяльщики молчали. Им было не легче, но все хотели кончить с этим быстрее и потому работали, сцепив зубы.
Приезжал в поле Околелов. Бестолково мотался от агрегата к агрегату, покрикивал на трактористов. От него пахло водкой.
— Слушай, Николай Александрович, — посоветовал ему Николай Филатов, — ты уж выпьешь, так хоть дома сиди. Неудобно перед рабочими.
— Знаешь что? — отрезал Околелов. — Не лезь не в свое дело!
Когда он уехал, Григорий шутливо спросил Николая:
— Ну, съел?
Тот только рукой махнул. Они сидели и говорили о том, как может такой человек руководить хозяйством. Он ведь и дела-то толком не знает, и не уважают его люди в поселке. Но поди же ты — держат. В дирекции говорят: «Парень молодой, учится заочно в техникуме».
Прошло два дня. После обеда, когда остановились в поле заправлять сеялки зерном, к агрегатам подкатил Околелов. Покачиваясь, полез в машину, с помощью которой заправляли сеялки, и никто не успел опомниться, как он дал задний ход, наезжая прямо на сеялки Григория. Тот соскочил с трактора:
— Да ты что, с ума сошел?
— Я сам заправлю сеялки. А ты, Варченко, ставь свой агрегат на полигон!
— Не дури, Александрыч!
— Поговорите мне!
Григорий стал перед машиной:
— Не пущу!
— Против управляющего народ настраиваешь?! — Околелов выскочил из кабины красный, как рак. — А ну сейчас же ставь агрегат на полигон.
Они все вместе пытались его урезонить. Говорили: «Если снимем агрегат Григория — сев затянется. А так мы через два дня кончим». Никакие уговоры не помогали.
— Марш на полигон! — кричал Околелов.
Григорий спросил Николая:
— Ну что — драться с ним?
Ребята стояли кругом, и смотрели на Николая. Это ведь был их комсорг. Он подумал и посоветовал Григорию:
— Хорошо. Езжай на полигон.
Вечером пришел домой к Григорию и сказал: