Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом [сборник litres]

Но они никогда прежде не были на балу. У нее внутри всё сжалось. Беа доводилось читать о них только в книгах. Танцы, шампанское и прекрасные люди. Влюбленные, встречающиеся в темных углах. Влюбленные, говорящие о рассвете. Влюбленные, целующиеся до сбивчивого дыхания. И здесь она будет искать всё это.

– Не таращиться. Не разбредаться. Не задавать назойливых вопросов. Не совать нос, куда не надо. Мы не должны никого настраивать против нас, – добавила мама.

Водный экипаж прибыл, и они погрузились в него, словно в теплую ванну с кровью, очень осторожно, чтобы не испортить свои прекрасные наряды. Его фонари закачались из стороны в сторону, создавая россыпь света над головами мамы и сестер. Беа подумала о том, что никогда раньше не видела их такими красивыми. Куки была в наряде из белого шелка, который обтягивал ее торс, расширяясь книзу в виде расшитого бусинами русалочьего хвоста. В этом платье она легко могла бы отправиться на свою свадьбу. Сора всегда носила только черное, и ее наряд расходился темными волнами тюля, словно она была балериной, сбежавшей из подземного мира. Платье Энни-Рут было средней длины, и под его кружевными деталями виднелась ее идеальная кожа.

На их матери было платье из бархата, красная лента повторяла каждый изгиб ее фигуры, напоминавшей песочные часы. Ее алая помада сообщала всем, что она может укусить. Ее зубы были острее, чем у всех остальных. Беа казалось, что она никогда не будет выглядеть так неотразимо, как Эванджелин Тёрнер. Мама обычно одевалась элегантно, но так – никогда, словно она хотела, чтобы ее увидели, словно хотела стать бурей, раскатом грома и вспышкой молнии посреди зала. Беа опустила взгляд на свое собственное платье, желтое, оттенка светлого меда, пропускающего солнечный свет, и в ней не было уверенности, что мама сделала правильный выбор.

Водный экипаж скользил вперед, и его сверкающий нос прорезал лодочное движение, пока они направлялись в Садовый квартал. Дома выглядели как изысканные пирожные на серебряных тарелках; одни цвета красных роз, другие бледно-голубые, и еще несколько мятно-зеленых и цвета индиго на закате. Гирлянды и приоконные ящики украшали их, словно затейливо нанесенная глазурь.

Беа поняла, в какой дом они едут, прежде чем они свернули на Сент-Чарльз-авеню. Энергия потянула ее за кости, словно к ним были привязаны веревки, едва не сбив ее с ног.

Четырехэтажный полуночно-черный дом тянулся ввысь. Три обнесенных решеткой балкона были заполнены людьми, одетыми лучше, чем когда-либо доводилось видеть Беа. Роскошные водные экипажи причаливали к двойному пирсу, высаживая элегантных пассажиров.

– Вы это чувствуете? – спросила она.

– Чувствуем что? – отозвалась Энни-Рут.

– Я тоже чувствую, – ответила Куки.

– Я тоже, – добавила Сора.