Октябрь 1917. Кто был ничем, тот станет всем
- Автор: Никонов Вячеслав Алексеевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-0408-8568-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Октябрь 1917. Кто был ничем, тот станет всем». Краткое содержание книги:
В новой книге Вячеслава Никонова вы узнаете, каким образом за восемь месяцев на развалинах великой евразийской державы в разгар мировой войны в октябре 1917 года возникло государство Советов под руководством крошечной партии большевиков, предложившей альтернативу всей предыдущей истории человечества.
Лили Ден, со слов Александры Федоровны, рисовала немного другую картинку: «Первое, что он сказал, вспоминала Императрица, это:
— Я — Керенский. Вероятно, Вам известно мое имя?
Мы ничего не ответили.
— Но вы, должно быть, слышали обо мне?» — настаивал он. Снова никакого ответа.
— Ну что ж, — продолжал Керенский. — Я, право, не знаю, почему мы стоим. Давайте присядем — так будет гораздо удобнее.
— Он сел, — рассказывала Ее Величество. — Мы с Государем неторопливо последовали его примеру. Видя, что я не склонна разговаривать с ним, Керенский настоял на том, чтобы я оставила их с Государем наедине»[477].
На следующий день Керенский оправдывался перед съездом солдатских депутатов за контакты с живым воплощением реакции:
— Вы обвиняете меня, что некоторые из лиц царской фамилии остались на свободе, так знайте, что на свободе остались только те, кто так же, как и вы, протестовали против старого режима и боролись с ним. Дмитрий Павлович оставлен на свободе, так как он первым боролся с царизмом, он подготовил заговор и убил Гришку Распутина… Я был в Царском Селе. Комендант Царскосельского дворца, мой хороший знакомый, и я ему доверяю вполне. Гарнизон Царского Села обещал мне исполнять только мои приказания. Все, что происходит в Царском Селе, делается с моего ведома[478].
Еще через день Керенский, которого осеняли все более светлые идеи, вновь в Царском Селе. Якобы в целях подготовки к допросу венценосной четы, он распорядился их разлучить. Николай записал: «После обедни прибыл Керенский и просил ограничить наши встречи временем еды и с детьми сидеть раздельно, будто бы ему это нужно для того, чтобы держать в спокойствии знаменитый Совет рабочих и солдатских депутатов! Пришлось подчиниться во избежание какого-нибудь насилия… Лег спать на своей тахте!»[479] За столом супруги встречались под надзором Коровиченко и должны были говорить только по-русски.
Буксгевден утверждала: «Во время разлуки с Императором Императрица почти целыми днями лежала в комнатах дочерей: наступило неизбежное физическое изнеможение. Император проводил все время за чтением за исключением коротких ежедневных прогулок и приема пищи. Великая княжна Татьяна сидела с ним по вечерам, и он читал ей вслух, пока она работала, или они разбирали его книги и фотографии»[480].
Тем временем в стране пошла уже ничем не сдерживаемая кампания клеветы в адрес еще недавно венценосной семьи. Тем более что власти нужно было, помимо прочего, объяснять резко возраставшие трудности жизни. Во множестве издавались брошюры о «альковных тайнах русского Двора» самого грязного содержания, которые затем творчески перерабатывала народная молва. В кампанию включились известные тогда на всю страну авторы. Лев Григорьевич Жданов (Гельман) в мае подготовил 300-страничный труд «Николай Последний», где собрал все возможные слухи: от его причастности к смерти Александра III и пьянства до раздачи Николаем автографов при отъезде от Могилева. Будущий лауреат Сталинской премии Лев Вениаминович Никулин (Олькеницкий) публиковал стихотворную историю царствования Николая II на страницах журнала «Будильник» с трогательными названиями разделов: «О романовской породе и русском народе», «О гессенской мухе и русской разрухе». С «Будильником» в пошлости и объемах выливаемой грязи соперничали «Пугач», «Трепач», «Барабан», «Бич», «Новый Сатирикон», где сплетни о любовных подвигах и пьянстве Распутина переплетались с историями о шпионской деятельности Александры Федоровны и даже императора в пользу Германии. Журнал «Прожектор» публиковал рассказы о любвеобильной и похотливой царице, ее лицемерной подруге Анне Александровне Вырубовой, вечно пьяном, жестоком и подозрительном царе-эротомане[481]. И т. д., и т. д.
Буксгевден свидетельствовала: «Придворные пытались прятать газеты, содержащие наиболее сильные нападки на Императора и Императрицу, но оказывалось, что ей попадались наихудшие. Иллюстрированная пресса была в особенности полна отвратительных, часто непристойных карикатур, и хотя у коменданта хватало порядочности не отправлять такие газеты наверх, солдаты умудрялись сделать так, чтобы их увидели. Революционная пресса превратилась в оргию оскорблений и клеветы… Эти нападки были настолько чудовищными, что императрице пришлось осознать, что не было ничего, перед чем их враги остановились бы»[482]. Вырубова писала: «Императрица вначале сердилась на грязные и глупые статьи в газетах, но потом с усмешкой мне сказала:
477
Ден Ю. А. Подлинная царица. С. 192.
478
Керенский А. Ф. Дневник политика. М., 2007. С. 90, 91.
479
Дневники Николая II и императрицы Александры Федоровны. Т. I. С. 430.
480
Баронесса Софья Буксгевден. Жизнь и трагедия Александры Федоровны. С. 286.
481
Фирсов Л. С. Николай II. С. 442.
482
Баронесса Софья Буксгевден. Жизнь и трагедия Александры Федоровны. С. 290.