Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

Глава 2

Сэм Винчестер спал и видел сон.

…Он стоял перед панорамным окном в роскошном люксе отеля «Белладжио», и яркие огни Лас-Вегаса мерцали далеко внизу, как россыпь дешевой бижутерии.

У него за спиной ровный голос, доносившийся из плазменного телевизора с плоским экраном, читал инструкции по игре в блэкджек[38]. Этот самоучитель, настроенный на одном из каналов, работал круглосуточно семь дней в неделю.

Сэм не слушал.

Почему-то во сне он помнил, что приехал сюда играть и выиграл. Выиграл по-крупному. Обернувшись, он увидел груду фишек и ворох денег на неубранной постели рядом с пустой бутылкой из-под шампанского, торчащей из хромированного ведерка, наполненного наполовину растаявшим льдом.

Из телевизора доносился голос – легкая, ласкающая слух скороговорка уличного фокусника.

– Если игрок решает удвоить ставку, сначала он должен посмотреть на карты крупье, а потом заглянуть в свои. – Голос слегка оживился. – Как насчет тебя, Сэм? Ты знаешь, что на руках у крупье?

Сэм посмотрел на экран и увидел лицо, хорошо знакомое ему по другим снам и кошмарам, которые преследовали его каждую ночь.

Это был Люцифер.

– Сэм?

– Уходи, – сдавленным голосом произнес Сэм. Горло как будто сжимало горячими тисками, что-то терлось о кожу, сковывало голосовые связки. – Оставь меня в покое.

– Боюсь, что не смогу этого сделать, Сэм, – дружелюбно отозвался Люцифер. – Ни сейчас, ни когда-либо потом.

Сэм попытался ответить, но на этот раз из горла не вырвалось ни звука. Он даже дышать не мог.

– Посмотри на себя. – Люцифер вдруг оказался рядом с Сэмом. – Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь.

Посмотреть на себя? Что может быть проще? Зеркал в люксе хватало.

Он повернулся к ближайшему зеркалу, пытаясь нащупать пальцами то, что стягивало шею. Но разглядел лишь небольшую вмятину на коже.

За спиной раздался смех Люцифера.

– Вряд ли ты что-нибудь вспомнишь, когда проснешься, – произнес он почти сочувственно. – Но будешь знать, что я приду за тобой.

Сэм все еще не мог говорить. На шее отчетливо проявлялись синяки и темнели, принимая форму невидимых пальцев.

Страх – нет, паника – пронзила живот ледяным копьем.

Хотелось кричать.

Что-то подсказывало: если ему удастся хотя бы просто зашуметь, все прекратится. Уродливые отметины исчезнут, и он снова сможет дышать.

Но он не мог.

Он не мог.

И тогда…