Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

Бошан сморгнул заливающий глаза пот и впился взглядом в одного из снайперов юнионистов, засевшего за каменной грядой метрах в двадцати.

На него накатило внезапное спокойствие. Время как будто замерло. Бошан остро и почти мучительно ощущал запахи пыли и пороха, кипарисов и гниловатой речной воды, дыма и пота, лошадей и свежей крови, отдающей ржавчиной. Все остальное – боевые приказы, город, который они поклялись защищать, человеческие жизни – перестало существовать.

Даже звуки боя становились все невнятней, пока их и вовсе не заглушил стук его сердца.

Снайпер оказался деревенским парнем, немногим старше самого Бошана. Бошан разглядел направленный на него мушкет янки – такой же, как у него, «Спрингфилд» 58-го калибра. Стрелок немного расслабился, и уверенность разлилась по его лицу, когда он прицелился. С такого расстояния промазать было почти невозможно.

Прозвучал сухой выстрел, и что-то полыхнуло в горячем воздухе. Бошан увидел взметнувшееся облачко дыма.

Улыбаясь, он просто ждал…

И ничего не почувствовал.

Снайпер моргнул, уверенный, что попал в цель. Бошан, все еще улыбаясь, потянулся к штыку. Сверкнул наточенный клинок, и Бошан залюбовался игрой света на заостренном боевом конце.

Сделай это. Сделай сейчас.

Он аккуратно провел острием по запястью, надрезая кожу: кровь закапала на мушкет, стекая по стволу. А потом Бошан прицелился в янки, вдохнул и медленно выдохнул, одновременно нажимая на спусковой крючок.

Отдачей сильно толкнуло в плечо, и голова синемундирника исчезла в облаке крови и осколков черепа, а тело разлетелось в клочья.

Бошан перевел дух.

Время очнулось и снова побежало вперед. Вернулись звуки дня. Вокруг кричали – его люди, люди неприятеля, все люди в этом безумном, захлебывающемся кровью мире. Когда 32-е подразделение его полка всей своей мощью обрушилось на укрепления северян, Бошан испытал пьянящий восторг, голова на миг закружилась.

Он поднял руку, заслоняясь от слепящего солнца. Там, впереди, над городом Мишнс-Ридж, еще развевался флаг конфедератов. При виде стяга, гордо реющего в бескрайнем синем небе, у него перехватило горло. Он снова вскинул мушкет, но не стал его перезаряжать.

Вместо этого он направил ствол вверх. Откуда-то слева на него таращился, раскрыв рот, один из его солдат, рядовой по имени Гэмбл.

– Что… – Гэмбл пытался отдышаться. – Что случилось?

Бошан лишь усмехнулся в ответ. Он чувствовал, как дрожит воздух, будто оживая от прикосновения к его коже. Мистическое величие происходящего будоражило его, адреналином бежало по нервам.

– Я прикончил его.

– Ты его убил?

– Так точно, – ответил Бошан, продолжая улыбаться.

– Но как?

– Очень просто. – Бошан повернул окровавленный ствол мушкета, направляя штык в изумленное лицо рядового, и резким движением вонзил клинок в правый глаз Гэмбла.

Рядовой испустил крик, но уже не воинственный клич, а протяжный вой боли и ужаса.