29 [
августа 1907 г.]. Четверг
(28 августа вечером. Прием – с Владимиром Ивановичем [Немировичем-Данченко].)
Вчера, наконец, первый раз за все время в Москве, почувствовала в нем какую-то прежнюю теплоту, что-то бесконечно хорошее, ласковое…
Сидели вечером с Братушкой [С. С. Кировым], смотрели репетицию. Вас. вошел. Сначала не заметил нас, потом увидал, подсел, и так хорошо сидели втроем, так просто-просто болтали.
Я чувствовала себя прежней Алей, чувствовала себя хорошенькой и интересной, нервно болтала, смеялась, а он смотрел так ласково, с тем прежним любованьем, о котором он говорил как-то в Петербурге.
Все сильнее и сильнее я привязываюсь к нему…
Что будет?
Или вся жизнь разобьется, или я буду великой.
Первое вернее, проще как-то…
1 час дня.
Сейчас из театра: были танцы…
Больше не пойду сегодня в театр.
Завтра – ничего нет – передышка.
Пронин обещал устроить на Комиссаржевскую335. Вас. будет.
Хочется работать… Как следует, по-настоящему.
Быть большой актрисой…
Я должна начертить себе эти три слова яркими буквами, чтобы всегда они были у меня перед глазами…
Я должна быть равной с ним!
А таланта одного недостаточно…
Пусть я талантлива так же, как он, – но я еще далеко не актриса…
Работать надо, работать!
Работать.
Сентябрь
1 сентября [
1907 г.]. Суббота
6 часов.
Вот уже 2, 3 дня, как я чувствую себя по-праздничному весело, бодро, радостно.
Хочется сейчас много-много писать, рассказать все, что волнует, радует, томит – да надо идти в театр (на «Жизнь человека»336) – пора. Небо серое, дождь моросит – а на душе светло, солнечно…
Опять вера, надежды…
[Вера. – зачеркнуто.] Опять хочется закричать – «прекрасна жизнь!»
Я счастлива…
Надолго ли…
Быть может, сегодня же, придя из театра, я буду стонать от боли и мечтать о смерти – пусть, – зато сейчас хорошо!
Сейчас – я счастлива.
Это уже много: у меня в жизни были минуты, когда я могла сказать себе – я счастлива.
Из театра. 12 часов.
Все разлетелось, разбилось…
На душе – пусто, тупо…
С каким-то лихорадочным нетерпением жду встречи с Вас.
Так осрамиться при нем!
Какой ужас! Какой ужас!
Он понял, что стеснял меня еще больше, и ушел. Как я благодарна ему.
На Жданову он смотрел с любопытством, и Константин Сергеевич [Станиславский] при нем несколько раз сказал ей – «молодчина»337. И всем она понравилась, все кругом говорили [об этом. – зачеркнуто] о ней, и Вас. слышал…
Мне страшно, страшно…
Почва колеблется под ногами. Я должна ему казаться такой нескладной, глупенькой, жалкой…
Я с ума сойду.
2 [
сентября 1907 г.]
3 часа.
Была утром в театре. Вас. – не видала.
Ночь [слово вымарано] почти не спала.
Дум копошилось в голове без конца.
Может быть – я не актриса?
Эта застенчивость, эта боязнь сцены… Господи, правда, быть может – уйти, пока не поздно.
Но что делать? – я не способна ни к какому труду…
И потом – отказаться от сцены…
Нет, не хватит сил.
Зачем я так самолюбива…
Это же ужасно!
10 часов вечера.
Сейчас съездила в театр – думала, может быть, Вас. там – нет никого. Пусто [в театре. – зачеркнуто] – только Владимир Иванович [Немирович-Данченко] и Мария Николаевна [Германова] занима[ются]338.
Грустно-грустно…
Я вся такая печальная…
Где она, куда девалась радость жизни?!
Как мне жаль себя, как жаль! – бесконечно…
Я уже обрекла себя на страданье, на вечную тоску…
Буду терпеть до весны.
Весна все покажет – стоит мне жить или прикончить разом.
Если бы, если бы можно бы забрать Вас., бросить все и уехать… далеко-далеко. Я [была. – зачеркнуто] бы согласилась расстаться со сценой, со своими, со всем. Я бы не задумалась ни на минуту.
Он – один.
Он – мое солнце, моя вера, мое – всё!
Скорее бы, скорее бы увидеть его.
Так беспокойно, так тревожно!
вернуться
335
Пронин обещал устроить на Комиссаржевскую. – На следующий день, 30 августа 1907 г., в Москве в театре «Эрмитаж» открывались гастроли Театра В. Ф. Комиссаржевской. На открытии Комиссаржевская играла Сестру Беатрису в одноименной пьесе М. Метерлинка (также 5, 8, 10, 11 сентября). Вторая ее роль, показанная на этих гастролях, – Сонка в «Вечной сказке» С. Пшибышевского (3, 4, 6, 9 сентября).
вернуться
336
…надо идти в театр (на «Жизнь человека»)… – Речь идет о репетиции спектакля по пьесе Л. Н. Андреева (премьера – 12 декабря 1907 г., режиссеры К. С. Станиславский, Л. А. Сулержицкий, художник В. Е. Егоров), где А. Г. Коонен – вместе с еще тремя ученицами Школы – была занята как танцующая на балу. Танцы были поставлены Э. И. Книппер: «В белых прозрачных хитонах, с сильно напудренными лицами, чтобы казаться побледней, мы, не сходя с места, делали медленные, пластичные движения руками. Этот странный танец должен был создавать на свадебном балу трагическую атмосферу, задававшую тон всему спектаклю» (Коонен А. Г. Страницы жизни». С. 51).
вернуться
337
На Жданову он смотрел с любопытством, и Константин Сергеевич [Станиславский] при нем несколько раз сказал ей — «молодчина». – М. А. Жданова также была в числе танцующих на балу, а кроме того, в числе соседей Человека.
вернуться
338
Владимир Иванович [Немирович-Данченко] и Мария Николаевна [Германова] занима[ются]. – Вл. И. Немирович-Данченко, неравнодушный к М. Н. Германовой, работал с ней над ролью Марины Мнишек в «Борисе Годунове» сверх репетиционного времени.
