Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Чтобы хоть както разрешить конфликт, севастократор предложил Векку и Феодору Ксифилину добровольно явиться в Фессалоники к царю для суда. В противном случае, объяснял он, пострадают и они, и патриарх[357]. На этот раз инцидент удалось погасить, однако ситуация вскоре вновь осложнилась.

По возвращении в том же году в столицу – а царь воевал с деспотом Эпира и болгарами – василевс отправился в Храм Святой Софии, чтобы вознести благодарственные молитвы Богу, но был встречен патриархом Арсением, сделавшим ему строгий выговор. Столичный архиерей напомнил императору, что уже неоднократно запрещал ему (!) вести войны с христианами, тем более с деспотом Эпира Михаилом II Ангелом: «Не так ли и ты своим именем назнаменован Христу, как и он – слуга Христов? За кого, говорил я тебе тогда, должно нам возносить молитвы Богу и о ком беседовать с Богом, как о врагах непримиримых?»

Мотивацию Арсения невозможно принять, равно как и его аргументацию – такое ощущение, что Эпирский деспотат и Болгария никогда не выступали врагами Никейской, а затем Византийской империи. Кроме того, этой отповедью столичный архиерей открыто дал понять Палеологу и всему обществу, что не считает Михаила VIII равным себе, не говоря уже о признании за ним истинного императорского достоинства. В каких еще случаях патриарх мог позволить себе управлять не только церковными, но и государственными делами при «живом» царе? Император смиренно воспринял слова патриарха, заметив лишь, что этой войной он приобрел желанный мир. Но архиерей не принял объяснений[358].

Эта история переполнила чашу терпения царя. Надо сказать, что помимо политических забот император предпринимал постоянные меры для обеспечения материальной независимости монастырей и храмов, неоднократно своими хрисовулами устанавливая особый правовой порядок пользования имуществом (отказ государства от взыскания с него налогов) и доступа царских чиновников в границы обителей. Так, только монастырь Божьей Матери Лемвиотиссы в Смирне получил 5 хрисовулов, защищавших его материальные интересы[359]. Понятно, что такое небрежение его собственными правами со стороны священноначалия не могло не задеть царя.

Не получив долгожданного прощения, император стал употреблять все меры, чтобы лишить архиерея патриаршей кафедры. Однако и теперь он не утрачивал надежды разрешить дело миром, не доводя ситуацию до открытого конфликта. Михаил VIII Палеолог часто собирал у себя во дворце епископов и вел с ними пространные речи, объясняя, почему церковное отлучение негативно сказывается на делах Империи.