Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Достаточно было папе, обладавшему таким могуществом, объявить новый Крестовый поход на Константинополь и дать свое духовное благословение, как западное воинство поднялось бы на Византию. И, наоборот – без согласия понтифика ни один христианский государь не осмелился бы в XIII веке начать войну на Востоке. Правда, эти легкие в теоретическом отношении конструкции в действительности осложнялись многими привходящими практическими обстоятельствами.

Запад не был единой силой, и его правителей раздирало множество противоречий, застарелых споров и обид, требовавших деятельного участия Римского папы, как универсального посредника и арбитра. Понтифику постоянно приходилось вмешиваться в межгосударственные и межличностные конфликты сильных мира сего, выискивая компромиссные варианты. Кроме того, власть апостолика при всей ее значимости и величии не казалась безусловной для всех монархов. Достаточно напомнить многовековое противостояние Рима и Германских королей, достигшее к середине XIII столетия своего очередного пика.

Римскую курию чрезвычайно волновала и судьба Италии, ставшая в очередной раз объектом спора между Германией, Францией и самим папством. В частности, весьма серьезно встал вопрос о том, какой нации принадлежит право устанавливать Imperium – германцам или французам. Папыфранцузы активно работали на пользу Людовика IX Святого, но немцы активно противодействовали им. Они прекрасно понимали, что именно идея Империи создала германскую нацию и позволила немцам возвыситься над всеми европейскими народами. Потерять Imperium – значит потерять себя, свое могущество.

Чуть позднее описываемого периода, в 80х гг. XIII века, видный германский клирик, долгое время проживавший в Риме и занимавший высокую должность в папской курии, Александр фон Роэц, откровенно потребовал законом закрепить Imperium за германской нацией. Он был готов признать за Италией sacerdotium (первосвященство), за Францией – stadium (преданность), но не соглашался отчуждать комулибо имперское звание, которое по праву принадлежало, с его точки зрения, исключительно Германии[347]. Конечно, это были не единственные противоречия, разъединявшие народы Запада, и далеко не все из тех, которые мы упомянем позднее.

Данные обстоятельства давали шанс Византийской империи выйти «сухой из воды», но только при наличии нескольких обязательных условий. Власть императора должна была найти дипломатическое подтверждение на Западе – в противном случае он попросту не признавался лицом, правомочным на заключение необходимых соглашений, и договоры с ним не имели бы никакой юридической силы.