Клятвы и слёзы [ЛП]

— Не надо из-за меня менять свои планы. Всё будет хорошо.

— Я знаю, ты хочешь моего отъезда из-за Лиама, но ты серьезно думаешь, что я смогу простить себя, если уеду, и с тобой что-нибудь случится?

— Ничего не случится. Я прошла все испытания и выжила, не так ли?

Он фыркнул.

— Слушай, давай я тебе пообещаю, что если вдруг я буду переживать о своей безопасности, я пойду к твоим родителям.

Его светло-карие глаза потемнели, и в них отразилось сомнение.

— Я обещаю.

— Мне надо, чтобы ты это задокументировала.

— Август Ватт, — я хлопнула себя ладонью в грудь, — ты мне не доверяешь?

— Я знаю, что ты можешь нарушить своё обещание.

Моё игривое настроение улетучилось.

— Что ты имеешь в виду? Какие обещания я не выполнила?

— Когда ты уехала в Лос-Анджелес, ты сказала, что будешь писать.

Я закусила нижнюю губу.

— Мама не хотела, чтобы я общалась с кем-то из Боулдера. Она сказала, что оборвав все связи, я смогу жить дальше, но теперь я думаю, что она просто не хотела, чтобы Хит знал, куда мы переехали. Она боялась его… и того, что он с ней сделал.

— Что он с ней сделал?

Верно… Очень немногие знали о том, что произошло. И я ни разу не пожалела, что Эверест убил Хита. Отец Лиама заслуживал того, что получил.

— Он её изнасиловал, Август, — прошептала я, словно мой тихий голос мог каким-то образом уменьшить ужас того, что случилось.

Глаза Августа округлились.

— Чёрт… — прошептал он, его голос был хриплым, словно по нему прошлись наждачкой.

После этого мы больше не разговаривали.

Извилистый рельеф горной дороги вытянулся и выпрямился, когда мы приблизились к гостинице, окна которой сияли. Я была рада тому, что там были гости. Мне бы не хотелось возвращаться в тихое и тёмное место. Мне хватало тишины и темноты в душé.

Припарковавшись перед вращающимися дверями, Август закинул безвольную руку моего дяди на своё широкое плечо и повёл его в вестибюль. Я взяла мастер-ключ из небольшого офиса за стойкой регистрации и показала дорогу в комнату дяди на первом этаже. Комната Джеба не была такой же громадной, как жилище Эвереста на чердаке, но она всё равно была просторной — один только шкаф дяди и тёти был размером с мою комнату.

После того, как Август уложил дядю на кровать, я сняла с него обувь, подоткнула одеяло и выключила свет. Мой нос зачесался от запаха столь обожаемых Люси благовоний. Как Джеб его выносил? Мне пришлось убрать свои благовония на балкон, что разозлило мою и без того нервную тётю.

Интересно, какие удобства приготовил ей Эрик у себя в подвале? Была ли я плохим человеком, надеясь на то, что она лежала сейчас на холодном и твёрдом полу? Воспоминание о том, как она стояла над Эвелин, привязанной к стулу, заставило меня сжать руки в кулаки. Как же я ненавидела Люси…

— Вообще-то, ты можешь поговорить со мной, — сказал Август.

Я отвела взгляд от банок, заполненных высушенными лепестками роз, которые украшали каминную полку.

Я не собиралась портить единственную ночь, которую Август должен был провести со своими родителями.