Электронная книга - «Бесценные оковы (СИ)». Краткое содержание книги:
— Тебе было всего четыре. Я смотрел и думал: «Однажды этот мальчик вырастет и станет воином. Но чему посвятит свою жизнь? Тоже начнёт грабить чужое имущество?» Я намеревался забрать тебя оттуда и воспитать, как одного из воинов Магадхи, чтобы само понятие «взять чужое» стало тебе несвойственно, однако я осознавал, насколько невозможно моё желание. Кроме того, я предчувствовал: договориться с твоим отцом не получится, будет битва, а те, кому во время боя удастся сбежать из крепости, пополнят ряды дасью. Всё именно так и случилось. Подарок мой забрали, меня с почестями выпроводили, а ворота захлопнули. Но, находясь внутри крепости, я уже понял, как можно войти снова. Слабые места есть везде, даже в неприступных строениях, главное быть внимательным и заметить их, а потом придумать план. Мои воины, действуя по моим указаниям, пробили брешь в одной из стен с пошатнувшейся кладкой и вошли. Было раннее утро. Да, я навязал радже Чандравардану битву в неурочный час, но у меня не осталось выбора. Клянусь, я не собирался причинять вреда женщинам и детям, а искал битвы лишь с равными себе. Твоего отца я взял в плен и привёз в Магадху невредимым вместе с твоей матерью. Я предполагал, Махападма сам решит, что с ними дальше делать, но в сабхе раджа Чандравардан оскорбил меня, назвав никчёмным шудрой и зарвавшимся сосунком. Я не мог стерпеть оскорбления и вызвал его на поединок. Что бы тебе ни говорили о нашей битве, я выиграл честно. Твой отец погиб как истинный кшатрий — с мечом в руках, не склонив головы, поэтому его душа сейчас, несомненно, пребывает в Дэвалоке. После боя я расспрашивал своих воинов о тебе, но мне передали сообщение, будто ты погиб где-то в лесу вместе с генералом Матсальдевом, пытавшимся тайно вывести тебя из крепости. Как я сожалею, что не проверил сразу, правда ли это! Всё могло сложиться иначе, если бы мои слуги тогда искали лучше и нашли тебя.
— Нет, — ответил я, не отстраняясь и позволяя ему ласкать мои волосы, — ничего не сложилось бы, даже не думай. Если бы ты бы забрал меня и воспитал здесь, я бы не разлучился с матерью, но с раннего детства знал бы: я — чудом выживший царевич, чьего отца ты убил. Годы, проведённые в доме Лубдхака, не были наполнены ненавистью к тебе. Я не впитал злость с молоком матери. Случись такое, избавиться от желания отомстить было бы стократ труднее. Поверь, если бы меня воспитали в ненависти, а именно это и произошло бы, живи я здесь с четырёх лет, я бы обеими руками ухватился за Чанакью, едва он появился бы возле меня. И никакие обстоятельства или чувства, даже если бы они возникли, не заставили бы меня свернуть с избранного пути! Я бы даже не имел возможности ни разу взглянуть на тебя как на человека, а не как на беспощадного тирана. Я бы всегда думал, что ты — бессердечный убийца, не способный любить.
— Тогда ты прав, — согласился вдруг Дхана. — Нечего сожалеть! Но что скажешь на моё предложение о восстановлении твоих земель и их расширении? Я отпущу выживших пиппаливанцев с рудников, объявив о помиловании. Две ближайшие к границе Пиппаливана деревни окажутся в твоём распоряжении, но с условием, что живущие в крепости будут доставлять жителям деревень целебные растения и шкуры зверей из джунглей, а взамен вы получите хлопковую и льняную ткань, зерно и молоко. Не воровство, а выгодный обмен. Как ты отнесёшься к такому предложению?
Возможно ли было отказаться от щедрого подарка? Разумеется, я согласился.
***
Матушку свою я застал на привычном месте в привычной позе. Она жгла лампады перед висящими в нише доспехами и мечом моего покойного отца и молилась Господу Вишну, перемежая молитвы пожеланиями страшной смерти злейшему врагу — императору Дхана Нанду.
Я дождался небольшого промежутка между фразой восхваления Господу и новым проклятием в адрес царя и тихонько кашлянул, привлекая внимание. Матушка обернулась и расцвела благостной улыбкой, которая вскоре увяла, и лицо её приняло обычное скорбное выражение с оттенком едва сдерживаемого гнева.
— Ты в последнее время что-то чересчур тих и спокоен, сын! — выпалила она вдруг, не дожидаясь, пока я скажу о цели своего прихода. — Да, знаю, изверг измывается над тобой почти каждый день, наказывая за малейшую провинность, но не кажется ли тебе, что пора отбросить показную покорность, забыть о неудаче и придумать план, как вызволить ачарью, Шаткара и Бхайрава с рудников?
Удивительно! Матушка впервые после неудавшегося ограбления сокровищницы задала вопрос, который больше всего её беспокоил всегда: когда же состоится страшная месть, уготованная в её мыслях тирану ещё четырнадцать лет назад? Однако я принёс иные новости и молчать не собирался.
— Самрадж собирается восстановить Пиппаливан, вернуть с рудников наших подданных, даровав им прощение, а ещё он жалует нам две деревни, чьи жители некогда страдали от «сбора незаконных податей» с стороны Пиппаливана. Ты мне не рассказывала, почему Магадха и Пиппаливан враждовали. Наверное, просто не успела, а самрадж поведал, — не сумел я удержаться от некоторой язвительности. — Мне теперь сложно винить императора. Как вижу, у него имелись причины не любить нас. Кстати, самрадж также понимает, что и у нас имелись причины опустошать телеги торговцев. Мы это делали от бедности и отчаяния, не видя другого пути накормить женщин и детей, ибо джунгли не давали достаточного пропитания, а зерно выращивать или пасти скот на каменистых скалах и в непроходимых зарослях невозможно. Исходя из всего этого, самрадж готов отдать нам две деревни, но с условием, что между нами и их жителями будет происходить равноценный обмен. Мы будем ловить для них диких животных и собирать целебные растения, а они за это будут давать нам молоко, зерно и ткани.
Руки матушки затряслись, и жёлтые цветочные лепестки, приготовленные для поклонения Вишну, вперемешку с пряно пахнущими листочками туласи просыпались на пол.
— Он это сказал тебе? — глаза её стали вдруг растерянными, словно у Парвати, застрявшей между обликом Кали и Гаури и не знающей, в кого именно следует сейчас перевоплощаться.
— Да, это его предложение. Я согласился. А что скажешь ты?
Вот теперь её лицо изменилось вполне определённым образом. Брови сошлись над переносицей, а во взгляде засверкали молнии. Всё-таки Кали. Да поможет мне Махадэв!
— Как ты мог согласиться на подачку? — рассвирепела матушка. — Как ты мог взять хоть что-то от убийцы твоего отца? Да пусть он хоть осыпал бы тебя золотом с головы до пят! И речи не может идти о прощении. Разве я не воспитывала в тебе с младенчества гордость кшатрия?
— Может, и воспитывала, но лишь до четырёх лет, а в последующие четырнадцать Лубдхак воспитал во мне умение отличать удачные сделки от неудачных. И в данном случае сделка удачная.
— Но ты не торговец! — возвысила голос матушка. — А кшатрии не заключают сделок. Они убивают врагов!
Я понял, что первый путь завёл меня в тупик, и изменил стратегию.
— Ладно, ясно. Тебе это претит. Но скажи, — начал я подбираться к главной новости, ради которой пришёл, с другой стороны. — Если бы, предположим, я родился девочкой, а Дхана Нанд до начала сражения в Пиппаливане посватался ко мне, вы с отцом отдали бы меня ему? Или гордость кшатриев стала бы препятствием для принятия такого решения?
Колени матушки подкосились, и она тяжело упала на низкое сиденье перед священным алтарём, где возжигала благовония. Взгляд её, устремлённый на меня, стал подозрительным.
— Что тебе такое взбрело в голову, Чандра? — опасливо спросила она. — Ты не болен?
— Нет, — бодро отозвался я. — Но мне нужен твой ответ.
Она совершенно растерялась, опустила взгляд, не зная, что сказать.
— Только правду, — подбадривал я её. — Если бы удалось решить трудность между Пиппаливаном и Магадхой, выдав меня замуж за самраджа, вы бы поступили так? Предположим, он бы заключил брак сразу, отложив исполнение обязанностей супруга до времени моего взросления. Вы бы меня отдали? Хотя бы для того, чтобы сделать Магадху своим союзником, а не врагом?