На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Услыхав о приезде секретаря горкома, стали собираться рабочие. Не сразу беседа пошла на откровенность: хмурились, отмалчивались, прятали глаза. В этом чувствовалась раздраженность, досада. Однако старый плотник (бородища во всю грудь) разрядил наконец недобрую молчанку:
— Чего теряетесь, ребята! Лично я товарища Бурмина еще по работе на комбинате помню. Справедливый был мужик. Так что можно говорить со всей откровенностью!
Развязались языки. Все жарче разгорался разговор. Допустимо ли такое безразличие к стройке? Сперва клялись, наезжая, всем как есть обеспечить строительство комплекса. А теперь носа не кажут. Разве исправный хозяин допустил бы такое?
Не прерывая, слушал Бурмин. Записей не делал, но, судя по напряженному лицу, запоминал все накрепко. Рядом Усачев. Этот, напротив, листок за листком делал пометки в записной книжке.
— Точка! Все высказали! — подвел черту старый плотник (был он, как видно, заводилой). — Вот сколько наговорили тебе, товарищ Бурмин. Между прочим, гляжу, постарел ты несколько.
— Как же иначе? Года идут!
— И то верно. Ты только не обижайся.
Рабочие, умолкнув, глядели испытующе: ждали ответного слова.
— Вполне разделяю, товарищи, ваше недовольство, — сказал Бурмин. — И недовольство, и возмущение. Моментальных изменений к лучшему обещать не могу. Одно обещаю: немедленно и лично займусь наведением порядка в организациях и предприятиях, отвечающих за стройку.
— Правильно, товарищ Бурмин! — и тут поддакнул старый плотник. — Уж ты им, начальничкам, хвост накрути! — И обернулся к товарищам: — По местам, ребята!
На обратном пути Бурмин не сразу нарушил молчание. Могло показаться, что он даже забыл о сидевшем рядом Усачеве. Непроницаемым было лицо, глаза упорно смотрели вперед.
Каждый раз, убеждаясь в чьей-то несостоятельности, в расхождении между обещанным и сделанным, первый секретарь горкома чувствовал себя так, точно личный урон понес. Как же с людьми работать, если не доверять? Как реагировать, если обмануто доверие? Можно, конечно, и отстегать, и вздрючить, и наложить взыскание. Можно. Но всегда ли этим обеспечиваются добрые результаты? Или, может быть, еще не нашел, не нащупал какие-то иные, более надежные пути?
— Все, что относится к управлению, я взял на учет, — подал наконец голос Усачев. — Меры приму незамедлительно.
Последнее слово почему-то резануло Бурмина, показалось ему отдающим казенщиной. Потому и обернулся с неожиданным раздражением:
— Как видите, Иван Афанасьевич, благие рассуждения не всегда совпадают с реальной практикой. В том и штука, что на одной доброте далеко не уедешь!
— Вы о чем, Денис Петрович? — переспросил Усачев. — Тут я с вами не соглашусь. Доброта ни в каком деле помехой быть не может. Суть лишь в том, что понимать под добротой. Лично я так считаю — действовать людям на благо.
Бурмин в ответ лишь коротко вздохнул.
День заметно перевалил за середину. Все протяженнее ложились поперек дороги ветвистые тени деревьев. Река, временами почти вплотную подступая к дороге, сверкала переливчивой рябью. Шуршал камыш, чувствовалась свежесть близкой воды. Какая-то безрассудная зверюшка у самых колес перебежала дорогу, и Глеб Кузьмич резко притормозил:
— Ишь, самоубийца какая выискалась!
Когда же подъехали к городу, спросил:
— Теперь куда? Домой, Денис Петрович?
Разумеется, всего приятнее было бы оказаться дома: пройти к себе в кабинет и запереться, вернуть если не спокойствие, то хотя бы его видимость. Да и жене обещал не слишком задерживаться.
— Домой, Денис Петрович? — повторил Глеб Кузьмич.
Но именно в этот момент Бурмин заметил на уличном перекрестке броскую афишу, отпечатанную в две краски. И вспомнил, как еще до отъезда в Ленинград Кубасов говорил, что в субботний день на стадионе состоится эстрадное представление при участии лучших артистических сил столицы. Вот и еще афиша. И тоже зовет на стадион.
— Нет, домой рано, — ответил Бурмин. — Меня на стадион отвезите, а потом Ивана Афанасьевича — куда пожелает.
И добавил, прощаясь с Усачевым:
— Спасибо за компанию. Что же касается дел на комплексе... Буду признателен, если подготовите точные данные — в чем первоочередно и в каких размерах нуждается стройка. Вам, как инженеру, это и видней и проще. Желательно — к понедельнику. Договорились? Буду ждать!