По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]

За семь дней и ночей разведчики выведали о противнике многое.

Знали, где немцы достают воду и куда ходят за нуждой; ракетчик сидит в траншее у левого блиндажа, ужин раздают в половине седьмого вечера — немцы тогда долго бренчат котелками; патрули сменяются в семь вечера, в десять, в час, в три часа ночи и в шесть утра; караул ходит на смену левым ходом сообщения.

Капитан пришел к выводу, что южнее рощи Фигурная, где наша и немецкая траншеи ближе всего подходят одна к другой, разведчикам делать нечего. Нетрудно догадаться, что немцы там особенно внимательны.

Капитан облюбовал косогор, за которым лежало просторное, слегка холмистое поле; по этому полю и тянулась немецкая траншея с двумя блиндажами на флангах.

Обычно поиск предпринимали глубокой ночью, и последняя неудачная вылазка в соседней дивизии тоже состоялась перед рассветом. Есть основания предполагать, что теперь немцы в эти часы особенно настороженны.

Капитан решил провести операцию в девять вечера, когда патрули, вышедшие на посты в семь, уже основательно промерзнут, а кто-нибудь, возможно, успеет задремать.

Это на голодный желудок спится плохо, а после ужина начинает клонить ко сну, тем более если еще хлебнул шнапса.

Слушал сегодня Привалов план боевой операции и завидовал капитану — дошлый, головастый мужик! Разве стоящий разведчик может быть бесхитростным? И профессия-то у него до войны такая открытая была, вся на виду — инструктор физкультуры в рыбном техникуме. Правда, играл в шахматном турнире на первенство города Астрахани. Может, шахматы учат человека лукавить, скрывать свои истинные намерения, делать обманные ходы?

Не мешало бы и ему, Привалову, если жив останется, освоить шахматы. Это не стучать до одури костяшками домино — аж руки сбил! — как в госпитале, в команде выздоравливающих, и в дни, когда его группа захвата отдыхала перед поиском.

Только Беспрозванных отказался тогда от «козла» — то ли не умел играть и боялся вызвать недовольство партнера и насмешки противников, то ли нервничал в ожидании и ему было не до костяшек.

Обе группы обеспечения будут действовать на флангах, отрезая немецкую траншею с двумя блиндажами от всей системы обороны.

Вчера Беспрозванных обратился к капитану с просьбой. Ему пришлось для этого пробежать во время обстрела по ложбинке, по глубокому снегу.

— Прошусь, товарищ капитан, в левую группу обеспечения.

Беспрозванных сильно запыхался. Вот некстати, как бы капитан не подумал, что одышка — от волнения!

— Опять капризничаешь? Как тогда на занятиях? — снисходительно усмехнулся капитан. — А здесь война. Условно убитых нет, только безусловные. Слышишь, как противник лупит? Калибр сто пять миллиметров. Немецкие пушки без дела не ржавеют…

— Вот и мне хочется в самое дело…

— Почему же левая группа обеспечения ближе к делу, чем правая?

— А правый блиндаж у немцев фальшивый. Там жильцов нету.

— Откуда тебе известно?

— Ночью все было видать. Когда ракеты. Из блиндажа слева поднимался дымок, а справа чисто было. Не будут, однако, фрицы в холодину так ночевать. Небось топили бы печку. Что же, в одном блиндаже греются, а в другом мерзнут? Быть того не может!