По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]

Внезапность нападения — единственное преимущество на стороне разведчика в его поединке с «языком». Но есть свои преимущества и у «языка», которого хотят взять в плен: разведчик до поры до времени вынужден действовать втихую и не всегда может дать волю рукам, в то время как противник отбивается с яростью отчаяния, не стесняясь в выборе оружия. Разведчик вправе убить «языка», только когда убедится, что его нельзя захватить живым.

Привалов, Анчутин, Крижевский и Лавриненко, составляющие группу захвата, благополучно преодолели два ряда колючей проволоки — ее концы уже предусмотрительно оттянуты в стороны.

Ползли бесшумно, зарываясь в снег. Снег неодинаковой глубины: через взгорки ползли быстрее, а в ложбинках, где намело сугробы, можно малость передохнуть.

Ракету пришлось ждать недолго. Прежде чем она разгорелась и раздвинула черноту ночи, Привалов увидел бруствер траншеи, на нем пулемет, укрытый белым покрывалом, а по соседству двух немцев.

Он даже увидел морозные облачка их дыхания и тотчас затревожился: «Как бы самому не запыхаться. Нужно дышать поаккуратнее, в воротник, что ли… А то еще напустишь над головой пару, как маневровый паровоз».

Немцы стоят метрах в четырех-пяти друг от друга. Тот, кто облокотился о бруствер, — рослый, второй — пониже. Рослый в каске, тот, который пониже, повязался шарфом, а пилотку надел на какой-то капор.

Но и после того как ракета погасла, рослый немец был хорошо виден — он раскуривал трубку. Виднелись и сама трубка, и лицо в зыбком световом пятне, и угловатая, не нашего покроя, каска.

Вот низенький немец подошел к рослому вплотную, тот залопотал что-то, наверное, веселое, осклабился, а слушатель приглушенно захихикал и шутя ткнул его локтем в живот.

Немцы вытащили пулемет из блиндажа и установили в траншее: боялись ночных сюрпризов.

В этот момент Привалова осенило — он решил использовать предосторожность немцев против них же.

Рослый повертывается на свет ракеты, но не замечает фигур в белом, примерзших к снегу.

В этот момент четверо подымаются в рост и устремляются вперед.

Немцы видят разведчиков и бросаются к пулемету, но при этом мешают друг другу. Еще несколько шагов — и Анчутин с разбегу садится на пулемет, свесив ноги в траншею.

Немец, рыжий детина, хватает Анчутина за грудь, пытается стащить с пулемета, но рука его тут же слабеет, пальцы разжимаются, немец отшатывается от Анчутина и, подогнув колени, валится ничком в траншею.

Это Привалов успел оглушить немца прикладом автомата.

Немец в пилотке побежал по траншее к блиндажу слева, но его перехватил Крижевский. Поединок недолгий — с Крижевским тягаться нелегко: он швыряет гранату за пятьдесят метров.

Хорошо, что наши легко одеты! Самый ловкий человек становится увальнем, как только напялит на себя тулуп. А немецкие патрули, спасаясь от холода, надели шинель на шинель, и неуклюжее одеяние связало их движения.

Лавриненко подхватил обмякшего «языка» и вытащил из траншеи, его связали по рукам и ногам.